Рассвет наступит незаметно

Малевецкую же никто особо ни в чем не подозревал, потому что девушка она была молодая да еще и на сносях, так что поднять и унести осколок колокола, отлитый из бронзы, весом килограммов в тридцать пять, точно бы не смогла.

Мурашки в затылке не проходили, хотя Андрей и не понимал почему. Что дает информация, что в ночь пропажи осколка Варлаама его бабушка Глафира заболела, да так тяжело, что ее пришлось отвезти к доктору за семьдесят километров от дома? Скорее всего, ничего.

Он читал дальше и почти пропустил вскользь упомянутый факт, что вместе с куском колокола из храма пропала лишенная остатков своего драгоценного оклада икона – та самая Богоматерь Одигитрия. Впрочем, ее специальная комиссия за ценность особо не посчитала, ибо остатки золота с нее давно уже были сняты и увезены, а сама по себе деревянная доска с изображенным на ней ликом для представителей комиссии ничего не значила.

Кусок Варлаама искали из-за золотого покрытия и необходимости отчитаться наверх, что в переплавку сданы все полторы тысячи пудов. Из-за Одигитрии, по скупым воспоминаниям современников, которые Валевскому удалось раскопать в районном архиве, убивался только Бекетов. Так расстраивался, что даже слег с сердечным приступом, уложившим его в постель на несколько дней.

Так, стоп. У убитой Виктории Угловской пропал рюкзак, в котором девушка всегда носила небольшую икону, чей-то подарок. По словам Сыркина, это была именно Богоматерь Одигитрия. Интересно, это простое совпадение или нет? Впрочем, больше до самого конца книги пропавшая из храма икона не упоминалась.

Погодин попытался представить, сколько бы она могла стоить сейчас, если бы вдруг кому-то удалось ее найти. Память услужливо подкинула информацию, лежащую в его голове на отдельной полочке. Раз прочитав что-то, Андрей Погодин никогда этого не забывал. Эту свою врожденную способность, изрядно натренированную и усиленную при подготовке к работе, он очень ценил, потому что она экономила массу времени."

"Пожалуй, среди наиболее значимых по стоимости лотов по продаже икон за последние десятилетия он помнил представленное в 1990 году на лондонском аукционе Сотбис «Успение», датированное концом XVI века со стартовой ценой в семьдесят тысяч фунтов, «Святого Георгия» второй половины XVI века, продававшегося в 1991 году за 80 000 фунтов, а также представленные в 1994 году «Рождество Христово» и «Огненное восхождение Ильи Пророка» начала XV века, обе со стартовыми ценами в 80 000 фунтов, и «Умиление» конца XV века с ценой в 70 000 фунтов. Пропавшая почти сто лет назад Одигитрия, которой было на два столетия больше, наверняка была бы оценена гораздо дороже. Пусть будет сто тысяч фунтов, десять миллионов рублей. Неплохо, надо признать.