Настоящие, или У страсти на поводу

Если только чуть-чуть, потому что боль в груди сводит с ума.

Может это уже Бездна? Такое своеобразное наказание за все грехи, в которых так и не раскаялся и не попросил прощения у Великих?

Зря старались, каяться мужчина не собирался. А вот побороться может быть.

Стоило так подумать, как тут же пришёл холод.

Крохотные колкие иголочки инея, которые быстро таяли, орошая душу живительной влагой. Но инея и снега с каждой секундой становилось всё больше, что градус жара в груди постепенно снижался.

И было в этой холодности что-то неуловимо знакомое и такое родное.

Айола… Как глоток ледяной воды на обожжённую душу.

Его маленькая и хрупкая жена. Личное сокровище. Именно её присутствие Леонард сейчас ощутил.

«Не отпущу».

«Ты мой».

Жар уже почти исчез, а вот давление на грудную клетку усилилось. Холод становился всё сильнее, сковывая сердце, уже по-настоящему.

Слишком много всего, слишком всё гладко.

Леонард сам не понял, когда возникла тревога. Но интуиция кричала о том, что что-то пошло не так.

Айола отдавала ему слишком много энергии и сил. Он не знал как, но понимал, что её слишком много. Да, его тело радостно поглощало предложенную жизненную силу. Но поток был слишком мощный и неконтролируемый.

«Живи…»

Её голос был почти не слышен, так слаба казалась Айола.

«Не смей!»

Рык вырвался из самого сердца. И Леонард попытался отгородиться от жены, поставить щиты, сделать хоть что-то. Надо было остановить это самоубийство.

Но они слишком слабы. Оба. И прервать это не могли.

«Остановись! Не надо! Не надо этой жертвы, Айола! Не смей!»

А следом осознание самого страшного и невероятного.

«Я не смогу без тебя!»

И вдруг всё закончилось. Слишком резко и странно.

Его накрыла темнота. Бездушная, безликая, которой невозможно было сопротивляться.

Леонард Торнтон пришел в себя на вторые сутки после покушения.

Незнакомая комната, скудно обставленная и безликая. Высокий потолок, небольшие светильники и аромат лекарств, от которых свербело в носу.

И родная сестра, которая, сложив руки на груди и прищурившись, смотрела на него.

— Очнулся?

— Ты здесь? — прохрипел Лео едва слышно и сморщился от боли в затылке.

Странно, болеть должна грудь (рана у сердца ныла), а по факту голова раскалывалась сильнее.

— А где мне еще быть? Мой брат чуть не погиб от рук ревнивой любовницы. Кстати, это стало самым сенсационным событием последних лет. Поздравляю, ты в центре скандала.

— Сарказм тебе не к лицу. Она мне не любовница, — ответил он и попытался приподняться. — И как тебя Дерек отпустил?

— Он тут.

Встать не получилось. Боль в груди, которая до этого просто ныла, резко прострелила всё тело, сковывая напряженные мышцы.

— Бездна…

— Лежи и не двигайся.