Настоящие, или У страсти на поводу

Не хочу и не буду.

И мой ответ его более чем устроил.

— Всё в твоих руках, Айола. И я тебе об этом уже говорил. А теперь пойдем. Уже становится прохладно. Нам пора. У меня недалеко снята комната в гостинице, там и переночуем.

До выхода из парка нам оставалось чуть более ста метров, когда в голове неожиданно взревела охранка, предупреждая об опасности. Почти сразу раздался чей-то полный злобы и ненависти крик, а следом звук выстрела.

— Что?.. — только и успела ахнуть я, когда Леонард внезапно застыл и стал медленно заваливаться на бок.

— Мой! Он всегда будет только мой! — с жуткой улыбкой на губах и бессмысленным взглядом заявила Армель, едва стоя на ногах — растрёпанная и страшная — потом прижала пистолет к собственному виску. — Сама смерть повенчала нас!

И выстрелила второй раз.

Алое пятно растекалось по груди, окрашивая в жуткий красный цвет белоснежную рубашку, серый жакет, галстук и перебираясь на пиджак.

Я с ужасом смотрела и ничего не могла сделать.

Ступор и страх.

И застывший вокруг нас мир.

— Госпожа! Госпожа!

Керит упал на колени перед Леонардом, сорвал с него платок и приложил к самому сердцу расползающегося красного цветка, пытаясь хоть как-то остановить кровь.

— Очнитесь же!

Очнуться? Разве я сплю?

Ох, как же мне хотелось, чтобы это был всего лишь сон, страшный кошмар, от которого я бы проснулась в холодном липком поту среди ночи, с бешено стучащим сердцем и потянулась к мужу, ища у него тепла и успокоения. Точно зная, что Леонард жив, что он рядом со мной.

— Он истекает кровью! Сделайте же что-нибудь!

Но что я могу? Всего лишь артефактор. Лекарь-недоучка, что с головной болью с трудом справляется, а тут огнестрельная рана.

Но Керит прав. Крови слишком много. Она везде и всюду. Лишь лицо на фоне этих ярких красок непривычно бледное и жуткое, как восковая маска.

Мне страшно, так страшно, что хочется выть и кричать, упасть на колени и рвать на себе волосы от отчаянья и ужаса.

Вернись ко мне, Лео. Вернись и не оставляй меня одну!

— Графиня Элкиз!

Этот крик конюха привёл меня в чувство. Я вздрогнула и перевела на него взгляд.

— Спасите его. Спасите! Вы же можете! Вы же искрящая!

Да, искрящая.

И кажется, впервые я знала, что надо делать и как быть.

Да простят меня Боги, но дать ему умереть, я не могла.

Нет необходимости пытаться вспомнить уроки по знахарству и лечению. То, что я собиралась сейчас сделать — магия иного порядка и толка.

Мне совсем не страшно. Наоборот, я чувствовала уверенность в том, что всё делаю правильно. Как надо.

— Убери руки, — глухо велела я и сама накрыла рану ладонями, чувствуя, как тёплая кровь орошает их красными каплями.

Платок можно выбросить, он уже весь мокрый и толку от него никакого. Но я продолжила прижимать его к груди, призывая искру в последний раз.