Золотой ключик для Насти

Да и уверенности, что смогу достоверно изобразить святую простоту – тоже. Поэтому, благоразумно молчала. Косарь тоже помалкивал, но не благоразумно, а сердито.

Сперва боялась – вдруг напряженность детины выдаст наши намерения, но Хабыч сам придумал отговорку и без конца повторял её:

– Не хочешь девицу отпускать, да? Думаешь, как увидит дверь, так и сбежит?

Второй торговец, имени которого так и не назвали, к нам не поворачивался. В том, что к родне Хабыча он никаким боком, я не сомневалась. Просто подельник. Бандит, взятый в качестве моральной и силовой поддержки.

Дорога была скучной, пейзажи до чёртиков однообразными. Поэтому я дремала, изредка просыпалась, чтобы позволить эту роскошь Косарю. Один раз оба попытались притвориться спящими, но наша затея надежд не оправдала: торговцы не воспользовались моментом, чтобы в подробностях обсудить злодейский план, продолжили беседовать о пошлинах и дефиците железа. Чёрт, как же нам узнать, что к чему? Может ночью эта парочка разговорится?

Увы, ночью торговцы обсуждали всё те же пошлины, и эти разговоры сильно смахивали на издевательство.

Ночевали мы на полянке близ дороги. Мне, как существу ранимому и к походной жизни неприученному, отвели место в телеге, на сене. Мужчины расположились у небольшого костерка и после скромного ужина уснули. Только отоспавшийся Косарь заметно маялся, то и дело приходил проверять – не сожрали ли вурдалаки моё хлипкое тельце.

Утром моё терпение кончилось. Едва телега вновь выкатила на дорогу, начала приставать к Хабычу с расспросами.

– А как выглядит этот колдун?

– Это не колдун, а колдунья. Ну какая она… Да обычная, на тебя чем‑то похожа.

– А как она одевается?

– Да никак. Одежда, как одежда.

– А давно вы с ней знакомы?

Старик игриво подмигнул, дав понять, что на такие вопросы не отвечает. Разумно, если бы меня спросили «как долго нарушаешь закон», я б тоже промолчала. Но, в конце концов, Хабыч смилостивился.

– Мы с колдуньей давно познакомились. Она тогда только – только в наш мир пришла. Серенькая такая девчоночка, бледная. Сперва просто жила, потом плечи расправила, сговорилась с торговцами, и понеслось… Я много позже к этой братии примкнул, стало быть на мне вины меньше. А баба она толковая, но больно деловая. Думаю, за просто так дверь для тебя не откроет. Так что пока думай, чем оплатить сможешь. И обо мне не забудь!

Не забуду, даже не надейся. Я вчерашнее похмелье на всю жизнь запомнила.

– И как же она… близ столицы? Под носом у архиепископа? – пробасил Косарь.

– Как‑как… Как ёжики размножаются, – весело ответил торговец.

Вешенский здоровяк захлопал ресницами, недоумённо уставился на меня. Пришлось пояснить:

– Осторожно. Очень осторожно.

Возница заржал почище впряженной в телегу лошадки.