Золотой ключик для Насти

Женщина мгновенно успокоилась, скосила на меня укоризненный взгляд. По её лицу читалось: «Прости, подруга, но это косяк. В таких делах я тебе не помощница.»

– Он врёт, – тут же осмелела я.

– Ну конечно! – воскликнул Хабыч. Подскочил, ухватил за руку, заставляя подняться. Хватка у торговца оказалась железной. – И только попробуй пискнуть, – прошипел он.

О том, что орать не стоит, я и сама догадалась. Вокруг слишком много народа, да ещё воины, которые хоть и вели себя мирно, вчерашней драки не забыли. Ещё один скандал станет поводом вышвырнуть нас с Косарем за ворота.

А Хабыч тем временем злобно шептал в ухо:

– Ах ты мерзавка! Мне из‑за той лошади чуть руки не отрубили! Знаешь, сколько заплатить пришлось? Да ты, тварь неблагодарная, сапоги мне лизать будешь и полы языком мыть! Только выберемся отсюда, я тебе такое колдовство устрою – век Хабыча не забудешь!

– Полегче, – огрызнулась я, пытаясь выдернуть руку.

– Что? Да как ты смеешь? Я из‑за тебя…

– Пусти! – теперь я тоже рычала, но гораздо тише, чем торговец. – Да, я – воровка. А ты… ты грабитель и убийца! Думал, никто не узнает, как ты с Косарем поступил?

– Чего? – Хабыч оскалился. На лице даже тени раскаянья не возникло. – Поговори мне тут, поговори! Ничего не докажешь! А будешь клеветать, я тебя выдам. И всё это отребье, – старик повёл рукой, подчёркивая ужас угрозы, – услышав, про мешок золота, на кусочки тебя порвёт.

– Так мёртвой я и медяка не стою.

– Кроме тебя об этом никто не знает. Так что веди себя тихо и от меня больше ни на шаг! – рявкнул Хабыч. И добавил совсем другим, разочарованным голосом: – Как тебе не стыдно, Настя? Так оскорблять старого человека. Я из‑за тебя по дорогам трясся, чуть рук не лишился, и всё из‑за чего? Помочь хотел! Ведь мог градоначальнику тебя отдать, чтобы стражники в столицу отвезли. Да пожалел, на свою голову. Они ведь в клетку бы посадили, на хлеб и воду. Избили бы, надругались. А ты… Неблагодарная.

Я вспыхнула. В голове застучали отчаянные мысли: «Чёрт! Как я могла! Что натворила! Бедный старик! И всё из‑за меня!»

Но прежде чем торговец заметил моё раскаянье, рядом прогремел голос Косаря:

– Девчонку отпустил. Быстро!

Торговец побледнел, через мгновенье затрясся перепуганным зайцем.

Я же наоборот – вышла из оцепенения и ужаснулась: этот человек пытался убить моего друга, а я взялась его жалеть. Чёрт, сколько раз нужно получить по голове, чтобы изжить привычку всегда и перед всеми извиняться?

Косарь шагнул к Хабычу. Желания здоровяка были прозрачны и естественны, но я удержала:

– Пойдём отсюда. Не хочу больше на эту рожу смотреть.

Следующий день прошел как в тумане. Косарь оклемался, а я всё‑таки простудилась.

Меня знобило и лихорадило. Голова стала свинцовой, от боли в мышцах хотелось плакать.