Насмешки судьбы (СИ)

Задираю на нем футболку, скользя уже по обнаженной коже, поднимаясь выше, царапая твердые бусинки сосков, безволосую грудь, задирая футболку все выше, вовсе снимая ее, обнажая юношеские плечи. Ян не сопротивляется и это начинает напрягать. Не из-за отсутствия борьбы, а из-за полной отрешенности.

      - Хорошо, - отвечает после крепкой затяжки.

      - А? - чувствую себя идиотом, увлекшись выцеловыванием его плеч и потеряв нить разговора.

      - Жить. Но не ради тебя или из-за твоей просьбы. Будем считать, у меня на этот счет свои взгляды, - тушит окурок в пепельнице, подтягивая к себе вторую ногу и, уткнувшись в них подбородком, пару раз глубоко вздыхает. О чем ты думаешь, парень? О чем?

      - Ян... - хочу спросить что-то еще, развернуть его к себе, посмотреть в зеленые бездонные глаза, прочитать по взгляду, что на душе у него, и только собираюсь оторвать руку от его груди, как он сам прижимает ее обратно, переплетает наши пальцы и, прежде чем успеваю поймать его взгляд, поворачивается ко мне вполоборота, приподнимает голову и прижимается искусанными губами к моим губам. Сам. САМ!

      Теряюсь, не совсем понимая, что происходит, что вообще, блядь, творится здесь. Со мной. Он целует меня, все сильнее разворачиваясь ко мне, обхватывая свободной рукой за шею и углубляя поцелуй, пока я задыхаюсь от эмоций, от него такого, пускай и лживого, и, возможно, в следующий момент он выстрелит мне в спину, вонзит нож в сердце, ранит так, как может только он, я не могу его оттолкнуть, спросить, что происходит, потому что если сейчас остановлю, больше он никогда не решится, а в том, что сейчас он проверяет меня, возможно сравнивает или загоняет в ловушку - я уверен и до смешного все равно, пусть так, просто не хочу его терять, хотя бы сейчас.

      Развернувшись, и все так же не открывая глаз, забирается ко мне на колени, когда сажусь по-турецки, обнимает за шею, вжимаясь в меня всем телом, ведет в поцелуе, сводит с ума, кажется, я сдаюсь.

      Обнимаю его за спину, притягивая к себе еще сильнее, забираю инициативу в поцелуе, которую мне отдают, но с неохотой. Целую его уже я: напористо, жадно. Мой. Горький поцелуй с привкусом сигарет и легкого безумия. Не мог представить, что все ощущения могут так обостриться от одного касания губ, от соприкосновений влажных языков, от его легкого стона, когда не сдержавшись, сильнее чем положено, сжимаю его бедра, срываю ремень, выдергивая его из шлеек джинсов, и с грохотом отбрасываю на паркет. Он отвечает так же страстно, как я, и почти готов поверить, что делает это совершенно искренне, если бы ни несколько слезинок, скатившихся из закрытых глаз.