Невеста по наследству

Она еще покажет им, кто кого! Она умеет быть не менее надменной и высокомерной… И язвительной настолько, сколько потребуется, чтобы осадить зловредную мадам и заставить ее навсегда прикусить свой язык. Лубянская еще не знает, на кого напала! Настя улыбнулась, предвкушая предстоящую схватку с соперницей. Ее тянуло в бой немедленно, но первый бал, на который они получили приглашение, должен был состояться лишь через два дня, то есть ждать его предстояло целую вечность.

Мысли о предстоящих баталиях, как ни странно, успокоили Настю. Но опять спускаться вниз в гостиную и проводить остаток вечера в бесконечных разговорах на одни и те же темы Насте не хотелось. Она достала из сумки блокнот с записями отца, долго вглядывалась в непонятные значки, более напоминавшие древнюю примитивную письменность. Она уже пыталась вывести какую-то закономерность и расшифровать записки, но у нее так ничего и не получилось. Вздохнув, Настя села за стол, придвинула к себе чистый лист бумаги, обмакнула перо в чернила и принялась копировать эти странные письмена, разбросанные по бумаге в порядке, ведомом теперь только одному дяде Равилю.

Ближе к полуночи в дверь постучалась мать, обеспокоенная тем, что в столь позднее время из-под двери комнаты дочери пробивается свет. Настя едва успела спрятать в стол бумаги, как Ольга Ивановна появилась на пороге.

В неярком свете лампы мать казалась бледной и похудевшей. И Настя с горечью подумала о том, что мама, вероятно, еще больше, чем она, переживает все случившееся.

— Ты почему не спишь? — спросила Ольга Ивановна тихо и закрыла за собой дверь. — Можно я посижу с тобой, девочка?

— Разве надо спрашивать моего разрешения, мама? — произнесла дочь с укоризной и, обняв мать за плечи, подвела ее к креслу.

— Настя, — Ольга Ивановна провела рукой по лицу, словно отвела преграду, мешающую ей как следует разглядеть дочь. — Только что Фаддей рассказал мне, как тяжело твой жених переживает ваш разрыв…

— Ты хотела сказать, мой бывший жених? — произнесла Настя и отвернулась к окну, стремясь показать полнейшее равнодушие к последующему сообщению."

"Но Ольга Ивановна на подобный маневр внимания не обратила или сделала вид, что не обратила, и продолжала как ни в чем не бывало:

— Все эти дни и ночи тоже… — она вздохнула, — я пыталась осмыслить его поведение и пришла к выводу, что дурной поступок графа в какой-то степени оправдан…

— Ты оправдываешь ложь? — Настя даже задохнулась от возмущения.