Невеста по наследству

Все словно сговорились свести меня с ума… Сначала Настя, потом… — она едва не произнесла имя человека, о котором думала в последнее время гораздо больше, чем он того стоил, но сдержалась, — потом Ратибор, но от вас я не ожидала подобного сумасбродства! — Она отошла к окну и постаралась незаметно вытереть ладони носовым платком.

Поэт, не вставая с колен, достаточно шустро настиг ее и попытался вновь завладеть ее руками."

"— Свет очей моих, Ольга Ивановна, сжальтесь над одиноко бредущим путником, который жизнь готов положить за глоток из священного источника вашей любви. Умоляю вас, дорогая, утолите мою жажду, не дайте завянуть хрупкому ростку моего чувства!

Фаддей уткнулся лицом в ее юбку и принялся покрывать ее поцелуями. Ольга Ивановна сердито топнула ногой и оттолкнула его голову от своего подола.

— Сейчас же поднимитесь на ноги, господин Багрянцев! По-моему, вы слишком много сегодня выпили и придумали себе нечто совершенно невозможное! Прежде всего, я вас старше…

— Но это не имеет никакого значения! — с пафосом воскликнул поэт. — Зрелая женщина — истинный подарок израненной душе!

— Вы имеете в виду, что вам потребовалась нянька? — Ольга Ивановна не выдержала и рассмеялась, и не только оттого, что представила Фаддея в роли супруга. Просто вдруг вообразила мотылька фунтов этак в триста весом, влетающего в окно, но спохватилась и серьезно посмотрела на Багрянцева. — Я сама была молодой, и мне понятны ваши чувства, но, прошу вас, не стоит их тратить на меня. Надеюсь, в отличие от Рати-бора, вам понятно, что я ни о чем другом, как о спасении дочери, не думаю!

— Фаддей, оставь Ольгу Ивановну в покое! — голос от порога заставил ее вздрогнуть, а поэта вскочить на ноги. Несколько стушевавшийся Багрянцев мгновенно отступил в сторону покинутого Райковичем кресла, но Андрей опередил его и устроился у камина, вытянув длинные ноги, перегородив тем самым комнату чуть ли не наполовину.

Багрянцев поправил сбившийся набок галстук и сконфуженно промямлил:

— Ольга Ивановна, позвольте откланяться! Андрей…

— Подожди, не уходи, — прервал его граф и посмотрел на женщину, из-за которой чуть не вытолкал взашей обнаглевшего до неприличия певца неземной любви. Она холодно, с изрядной долей высокомерия, взирала на него, стоя у окна, хотя еще пять минут назад так весело и заразительно хохотала над чушью, которую молол Фаддей Багрянцев. И Андрею вновь показалось, что перед ним его прежняя, совсем еще юная любовь! У него заныло сердце: слишком свежими были воспоминания о вчерашней ночи, и слишком ощутима была обида на Ольгу. Но он не винил ее. Очень уж стремительно развивались события, и не стоило, наверно, торопить ее с решением.