Невеста по наследству

А вот я чувствую себя несколько не в своей тарелке, ведь именно я являюсь виновником того, что вы лишаетесь наследства…

— Фаддей, — Настя грозно посмотрела на Сергея, — прекратите раз и навсегда заниматься самобичеванием! Мне неприятны эти разговоры, поэтому никогда более не затевайте их, если не желаете поссориться со мной! — Стараясь сгладить резкость тона, девушка прижалась к нему и умоляюще заглянула ему в глаза. — Пожалуйста, почитайте мне что-нибудь?

Сергей хотел ответить, что он тоже просто жаждет никогда более не слышать о своих стихах, но вдруг, неожиданно для себя, сказал:

— Хорошо! Слушайте. Только это не мои стихи. Их написал совсем еще юный поэт Александр Блок. В прошлом году в начале лета я гостил в имении его деда в Шахматове, и уже перед отъездом он прочитал мне эти стихи, которые посвятил своей любимой девушке, — Сергей внимательно посмотрел на Настю и тихо добавил:

— Я так никогда не смогу написать, хотя люблю вас не меньше, чем этот юноша свою невесту.

Настя лежала на спине, смотрела в темнеющее небо, на котором проклюнулись редкие пока звезды, слушала тихий голос любимого, и ей почему-то вдруг захотелось плакать. Она была счастлива, покой переполнял ее душу, но слезы рвались наружу, и ничего с этим нельзя было поделать. Она слизывала кончиком языка стекающие по щеке слезинки. Телега мерно покачивалась. Ночь медленно-медленно закутывала землю в огромный черный плащ. А они все ехали и ехали навстречу солнцу, которое уже начало свой бег за многие тысячи верст отсюда, на другом конце огромной страны под названием Россия…

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо"

"— Все в облике одном предчувствую Тебя.

Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо,

И молча жду, — тоскуя и любя.

Весь горизонт в огне, и близко появленье,

Но страшно мне: изменишь облик Ты,

И дерзкое возбудишь подозренье,

Сменив в конце привычные черты.

О, как паду — и горестно, и низко,

Не одолев смертельные мечты!

Как ясен горизонт! И лучезарность близко,

Но страшно мне: изменишь облик Ты.

Сергей оглянулся. Настя, прикрыв глаза ладонью, спала. Он склонился над ней, осторожно снял мизинцем крошечную слезу, блестевшую в уголке рта. Потом огляделся: дорога бежала через огромное, наполовину убранное поле пшеницы. И, слегка ослабив поводья, он прилег рядом с девушкой и через несколько минут тоже заснул…

Глава 17

Вечером того же дня Ольга Ивановна сидела в высоком кресле у раскрытого окна, из которого открывался чудесный вид на Волгу. Ее верный «оруженосец» Ратибор Райкович сидел рядом и клевал носом. Она хотела отправить его поскорее спать, но не могла сделать этого по единственной и очень простой причине — тогда ей пришлось бы уйти в свой номер, чтобы не оставаться наедине с поэтом.