Восточное наследство

Когда Савелий Лукич, забрав внучку, вернулся на свой пост, он обнаружил ключи от квартиры Кроткиных на своем столике.

«Не дождались, голубки», — подумал лифтер и хитровато улыбнулся. Через полчаса его сменила Зина. Инженерша подрабатывала дежурствами. В институте, где Зина занималась фотосинтезом, зарплату год не платили.

12

Петрович проснулся, как всегда, в шесть часов утра. Ранний майский рассвет уже пробил лучом спальню и дрожал яркой полоской на подушке. Еще не открывая глаз, Петрович ощутил приятное предвкушение дня. День сулил Петровичу праздничное волнение. Отчаянный болельщик смолоду, он за полвека не изменил своей команде. В те годы любимая команда именовалась ЦДКА, поскольку армия звалась Красной. Затем армия переименовалась в Советскую, и команда сменила аббревиатуру.

Теперь Советского Союза нет, но любимая команда продолжает именоваться ЦСКА.

Хотя, по мнению Петровича, таких игроков, как Месхи, Хомич, Бобров, Никаноров, теперь в русском футболе нет и никогда больше не будет, свою команду старый болельщик продолжал поддерживать. Когда позволяло время, он отправлялся на стадион. А чаще посылал импульсы поддержки через экран своего «Рубина». Сегодня полуфинал. Петрович решил глядеть матч дома. Лидия Ивановна на даче. Она оставила мужу список необходимых покупок и ждет его только к вечеру. Жена никогда не разделяла футбольного пристрастия Петровича, и ее отсутствие было болельщику на руку.

Приятно совместить просмотр матча с кружкой «Жигулевского» пива. Еще лучше, когда рядом с тобой болеет квалифицированный, понимающий тонкости единомышленник. Но теперь рядом такого нет. Колю Сивушкина на шестьдесят восьмом году жизни в марте отвезли на Востряковское кладбище. Петрович осиротел. С армейским другом можно было поделиться не только мнением о футбольной игре.

Застенчивый Сивушкин — добрый и ласковый человек — всегда сердцем понимал заботы и тревоги друга. Петрович вспомнил о Коле, вздохнул и спустил ноги с постели. Нащупал шлепанцы, еще немного посидел и пошел умываться.

Обстоятельно намылив щеки, Петрович вынул из кожаного футляра опасное лезвие бельгийской стали, сохраненное с последних месяцев германской войны, аккуратно снял со щеки плотную пену, поболтал лезвием в стакане, сбив кипятком налипшее мыло с остатками щетины, добрил вторую щеку, ополоснул лицо холодной водой и побрызгался «Тройным» одеколоном. Закончив процедуру, вытерся полотенцем и взглянул в зеркало. Еще жив курилка! Старого солдата пули не брали, и время взять не может. Даже плеши нет. Годы выдают седина и морщины.

Петрович медленно побрел на кухню. Завтракать в одиночестве старый вояка не любил.

Не хватало ворчания жены, ее методичного распорядка от каши к чаю с бутербродом или яйцом.