Восточное наследство

Они спустились к ровному зеркалу прудика и уселись на ствол дерева, приспособленный под скамейку.

— Петь, у тебя было много женщин? — вдруг спросила Надя.

— Зачем тебе знать? — ответил Петр, обнимая девушку за плечи.

— Скажи. Мне интересно, — настаивала Надя. — Я о тебе так мало знаю. Знаю, что ты был женат. Почему развелся? Я хочу знать про тебя все. Ты же сегодня признался мне в любви? Правда, тебя это сделать заставили.

— И я им очень благодарен. Сам бы не решился, — ответил Ерожин.

— Ты отца боишься? На скромника ты не похож. Домой меня не приглашаешь. Почему? Ты ведь знаешь, что я тебе ни в чем не откажу. — Надя покраснела, но глаз не стрела.

Ждала ответа.

— Понимаешь, Надя, мне трудно тебе объяснить, но я попробую. Ты мне понравилась сразу.

— Тогда, на свадьбе? — Надя погладила колючую щеку Ерожина. — Я в тебя на свадьбе влюбилась. Как ты со мной один раз станцевал, я погибла-. Я тебя весь вечер глазами искала.

А ты больше не подошел.

— Я тоже на тебя весь вечер смотрел. А не подошел потому, что подумал: куда ты, старый кобель, лезешь? Девочку захотел. Сиди тихо.

Я себе приказал и приказ выполнил.

— Когда мне отец рассказал, что Петр Ерожин в больнице лежит с пулей, которая папе предназначалась, я сразу почувствовала, это ты. Не знаю почему.

— А я когда в сознание пришел, первое, что вспомнил — твое лицо. Почему в больнице — не помню, что было — не помню, а твое лицо помню. Музыку ту помню.

— А я, когда в больнице тебя увидела, худого, в щетине, сердце сжалось. Чуть в истерику не впала, но, вижу, ты глаза приоткрыл.

Я себя заставила улыбнуться. Ничего не могу понять. Чужой мужик, видела всего раз в жизни, а такой родной, аж до боли.

— А я глаза открыл, думаю, опять бред.

Вроде уж оклемался, и снова… Жду, когда видение исчезнет. А ты не исчезаешь.

— А я поняла, что ты меня узнал и рад. Твои глаза тебя выдали. Я потом весь день как шальная бегала, песни пела, папе на шею бросалась.

К бабушке пошла. Так хотелось с кем-нибудь радостью поделиться. Но сдержалась. Подумала: вдруг ты женат? Стала отца тихонько о тебе расспрашивать. Узнала, что ты в разводе. Что тебя жена бросила. Что у тебя в Москве никого. Так хорошо мне стало…

— Потом ты еще пришла в больницу, пирожных мне принесла. Я пирожные терпеть не могу, но в тот раз они мне показались чудом.

Я тебя каждый день ждал."

"— А я ничего делать не могла, возле больницы круги давала, а зайти боялась. — Надя поднялась, обняла голову Ерожина и, поглаживая его белобрысый ежик, добавила:

— Боялась тебе надоесть. Подумаешь — вот девчонка, прилипла.

— Дуреха! А я мучился. Думал, ты мне благодарность за отца выказываешь. Жалеешь раненого.

— Теперь-то ты знаешь, что я тебя люблю.

Чего боишься? Если не отца, то кого?

Ерожин поднялся, поцеловал Надю и повел в парк.