Восточное наследство

Там шик и богатство начинались с высоченных кирпичных заборов. Перед несколькими домами, смахивающими на дворцы в бутафорском исполнении для сцены провинциальных оперных театров, вместо лимузинов дежурили вертолеты. Торговой точки в новом поселке открыть не успели, поэтому жители поселка часто посещали коммерческую палатку, сооруженную для дачников в чистом поле сообразительным местным фермером.

От поселка до палатки раскинулись полкилометра пашни. Члены правительства преодолевали это расстояние на вертолетах. Один раз Ерожин с удивлением наблюдал, как рядом с палаткой опустился военно-транспортный вертолет МИ-6, Из него высыпала охрана, ощетинив дуло своих скорострелов, после чего из вертолета вышел хозяин и гордо направился к палатке за пивом. В самом поселке часто слышались выстрелы из самого разнообразного оружия. Члены кабинета на досуге любили пострелять. Иногда за пивом прямо по пашне гоняли «БМВ». Ерожин не знал, как чувствовали себя пассажиры внутри, но снаружи зрелище впечатляло. Ничего подобного в поселке Нахабино не происходило. Тут жили тихой цивильной жизнью, а для разрядки ходили в поля для гольфа.

Сева вернулся в кресло, дожевывая на ходу кусок ветчины, украденный им по дороге на кухне.

— Жена меня сильно ограничивает в еде, но я хитер и ловок, — сообщил Сева и подмигнул Ерожину. Крюгер опаздывал.

— Подождем еще минут двадцать? — спросила Вера.

— Нет уж. Пунктуальность — вежливость королей. Гансик не король, а раз не король, чего его ждать. Давай обедать, — ответил Сева и отщипнул от длинного батона горбушку.

Сестры скинули фартуки и уселись за стол.

Сева исподтишка наблюдал за Надей и гостем.

Надя села рядом с Ерожиным и по-хозяйски обеспечила его тарелку закусками. Пили пиво.

Виски и водка стояли на столе. Люба шутила и улыбалась, но в ее глазах Сева сразу заметил затаенную грусть. Волнуется за Фоню, понял он.

Люба так же, как и он, уже четыре дня не имела никаких известий от Михеева. Фоня сделал Любе предложение, и такая рассеянность в отношении невесты логике не поддавалась.

Педантичный Михеев два раза в день выказывал Любе внимание вне зависимости от своего местонахождения. Даже из Америки он умудрялся точно рассчитать время и по телефону желал возлюбленной доброго утра и доброй ночи. Старомодная внимательность Фони подвергалась остракизму друзей, но была непоколебима. И тут четыре дня ничего…

Сева налил себе маленькую рюмочку водки и залпом выпил.

— У нас тут попросту: хотите выпить, наливаете и пьете. Тостов мы не говорим, — пояснил Сева, закусывая маслиной.

— Понял, — сказал Ерожин, уплетая салатную трубочку, снабженную ветчиной и тертым сыром.

— Карлсон не дурак. Знает, где снять дачку, — улыбнулась Надя.