Наследный принц

Такое изобилие говорило не только о внимании, но и о щедрости дарителя.

— Ой, сколько всего! — Либуше с восторгом любовалась лакомствами. Красивый жест, ничего не скажешь.

— Это все для моей принцессы, — Генрих улыбался гордо, словно речь опять шла о драгоценном сокровище. — выбирай, с чего начнешь.

— Что, прямо перед обедом?

— Можно даже вместо. В конце концов, мы — взрослые люди. Поверь, мама точно не будет нас ругать.

Либуше тихо фыркнула, представив себе королеву Ариану, гоняющуюся по дворцу за взрослыми детьми, чтобы отчитать их за несъеденное жаркое. Но, вспомнив свою маму, тихо вздохнула. Наверное, в детстве Генриха что-то подобное действительно было. Ведь та же княгиня тоже не перекладывала на нянек работу, когда требовалось наказать дитятко за очередную шалость.

А принц, тем временем, уже примерялся к пряникам.

— Ну, с чего начнем?

— Эй, ты же сказал, это все — мне!

— А я, по-твоему, что, просто смотреть должен?! — Возмутился Генрих.

— Так ведь если ты еще и есть начнешь, тут и смотреть не на что будет!

«Все! Не могу больше!» — Некоторое время спустя Либуше с сожалением отодвинула блюдце. На столе еще оставалось немного лакомств, но сил доедать их уже не было. Генрих задумчиво смаковал фрукты, нагло выбирая только любимые.

— Жаль, что ты не велел накрыть стол в наших покоях, — Либуше даже огорчилась немного. Всегда жаль, когда сказка заканчивается. — Теперь придется это все оставить.

— Зачем?

— Ну, а как ты себе представляешь жену кронпринца, бредущую по дворцу с тарелкой сладостей? Ладно бы, ночью. Но не среди бела дня, когда в коридорах толпится народ.

Генрих с улыбкой взял еще одно блюдце из стопки чистой посуды, стоящей на консольке у стола. Широким жестом протянул супруге и скомандовал: «Набирай, что приглянулось». А сам с важным видом отошел к стене, с важным видом выстукивая что-то на боковой панели.

— Опять тайный ход? — Удивилась Либуше, ловко наполняя одно блюдце и приглядываясь ко второму. — Ради тарелки пряников?

— Почему нет? Их использовали и ради меньшего.

Идти по узкому ходу оказалось очень неудобно. Во-первых, эта часть дворца была явно старше остальных. Соответственно, и ходы в ее стенах делались отнюдь не для удобства или забавы. Во-вторых, свои посиделки супруги устроили почти в подвале, и чтобы добраться до покоев, им неоднократно пришлось подниматься узкими винтовыми лестницами.

Выбравшись в покоях Генриха, княжна первым делом поставила обе тарелки на стол и попробовала поправить одежду.

— Боюсь, платье безнадежно испорчено, — пробормотала она с досадой. — А девицы мои опять будут ломать голову, где во дворе можно было так влезть.

— Пусть ломают, что хотят, — Генрих смотрел на жену и тряпки его интересовали сейчас в последнюю очередь.