Шадари. Наследница древних

Вел беседу с Саймоном и Найей, делая вид, что ничего особенно не произошло.

Я тоскливо вздохнула. Понимала, что если попробую поговорить с ним начистоту, он меня пошлет куда подальше.

Но одну вещь все-таки сделала, иначе бы совесть окончательно заела. Когда остальные ночью отправились спать, подошла к Натану, оставшемуся у костра, и тихо сказала:

Он поднял голову. В черных глазах играли отблески язычков пламени. Как и на смуглой гладкой коже.

А мне нестерпимо захотелось прикоснуться к его лицу. Ласково провести по щеке. Убрать это напряженное выражение.

– Ты спас мне жизнь. А я так и не поблагодарила.

– Незачем, – сухо откликнулся. – Это моя обязанность – защищать членов своего отряда.

И снова этими словами он будто отгородил нас друг от друга за высокой стеной.

Вздохнув, пожелала ему доброй ночи и пошла к своей циновке.

За три дня Саймон достаточно окреп, так что решили завтра выдвигаться в путь. Да и вообще выглядел Веннер настолько спокойным и безмятежным, что трудно было поверить в произошедшую с ним трагедию.

Даже Питера, который обычно, кроме своих артефактов, мало что замечал, проняло. Вечером, когда мы собрались у костра за ужином, парень не выдержал:

– Я бы так не смог на вашем месте! – проговорил, с восхищением глядя на Саймона, воркующего с Найей.

– Что именно? – Веннер перевел на него насмешливый взгляд.

Артефактор смутился.

– Ну, если бы с моим источником произошло такое.

Мы все замерли. Как-то негласно эта тема вообще не поднималась. Не хотели давить Саймону на больную мозоль. Питера же захотелось стукнуть чем-то тяжелым за такую неделикатность.

– Во всем нужно находить плюсы, – усмехнулся Веннер. – Так, к примеру, мои функции в клане значительно упростятся. Никто не захочет иметь главой неодаренного. Максимум – буду советником в делах подле моего преемника.

– Что же в этом хорошего? – растерялся артефактор.

– Да хотя бы то, что я теперь смогу наплевать на все и жениться по собственному выбору, – при этих словах он как бы невзначай погладил руку Найи.

Сказать, что мы все впали в ступор – ничего не сказать. Некоторое время царило гробовое молчание. Потом Саймон завел разговор о пустяках, чтобы перевести тему. Но его слова еще долго все переваривали.

Неужели для Веннера потеря источника и правда не настолько уж значима? Он даже рад такому повороту и всерьез рассматривает мысль о женитьбе на Найе?

Нет, я, конечно, не слепая и вижу, насколько они сблизились за это время. Но даже без дара Саймон остается аристократом. Райну вряд ли примут как равную в его кругу. Хотя в одном Веннер прав: если перестанет быть главой клана, это воспримут не так уж остро. Да, осудят, поворчат, но в итоге примут как факт.

Теперь я уже сомневалась, что стоит говорить о шансе вернуть источник.