Наследники Скорби

Потому что защиты тут нет ни на одном доме, да что там — на доме! — волколаки как-то ворвались в поселение, несмотря на обережный круг! А еще… тут всюду лежали мертвецы. Клёне даже представить было страшно, что она запрется в какой-то избе, а вокруг будут лежать груды мертвых тел, источающих смрад.

Девушка еще оборот бродила по деревне, в надежде отыскать хоть кого-то выжившего — лошадь, овцу, собаку ли. Впусте. На людей она старалась не смотреть, чтобы не узнать в растерзанных тех, которого хорошо помнила, кого видела живыми еще накануне.

И негде спрятаться. Если мертвецы поднимутся нынешней ночью… Клесх говорил — умертвия тупы, но вытащить ее из ледника или снять с сушил у них ума хватит. Лошадей волколаки разодрали всех, но даже и сыщись хоть одна — Клёна не успеет добраться до родной деревни засветло. Одна надежда — нынче дядька должен вернуться. Вместе они придумают что-нибудь. Обязательно придумают.

Был бы здесь Клесх!

Впервые девушка захотела, чтобы постылый отчим оказался рядом. Впервые думала о нем без гнева и досады.

Но Клесха не было, а солнце уже перевалило полудень и скоро начнет катиться к закату. Клёну трясло и лихорадило, головокружение не сходило на убыль, голова болела сильнее, и при каждом шаге к горлу подкатывала такая мучительная тошнота, что перед глазами темнело.

Но самое страшное было в другом, Клёна не знала, что ей делать. Не знала, куда идти. Ее утешали только две вещи: скоро должен вернуться дядька и приехать ратоборец, за коим еще несколько дней назад отправили сороку. Ей нужно переждать ночь, не больше. Так она уговаривала себя, сжавшись в комок на родном дворе.

Надежды… Им можно предаваться днями и ночами, но ими лишь одними не выживешь. Особенно ночью.

Клёна вышла за деревенский тын и огляделась. В стороне от леса, у тропинки, что вела на буевище, росла могучая сосна. Обнять ее потребовалось бы две пары рук. Гладкий мощный ствол в нескольких саженях от земли раскидывался могучими ровными ветвями.

Слезящимися глазами девушка смотрела на дерево. Ей не суметь. Нипочем не суметь. Но ничего иного она придумать не могла. Значит, надо сделать так, чтобы получилось.

…Когда на лес опустились сумерки, последние силы покинули единственную выжившую. Она вскарабкалась. Сумела. Притащила длинную лестницу и забралась. Одни Хранители ведают, чего ей это стоило: сколько раз она падала, сколько слез пролила, через какую боль переступила. Но она сумела. Влезла на эту проклятую сосну. Влезла, привязала себя к стволу веревками и вожжами, а потом втащила лестницу наверх и пристроила между могучими ветвями.

И лишь после этого осознала, какую глупость совершила. Теперь ей уже не слезть. Если помощь не придет — она не сможет спуститься. Завтра уже не сможет.