Наследники предтеч 4

Значительно выше. А у нас он, судя по всему, высокий… Но тогда — та пара животных, которая погибла, погибла не от шока, а от чего-то другого.

Естественно, подопытные не радовались таким жестоким опытам, и во время работы над научной частью лагеря стояли дикие крики. Честно говоря, мне было очень сложно заставить себя принимать участие в неприятных экспериментах. А детей и вовсе старались увести подальше — ни к чему им это видеть. Никого из нас, включая старательно маскирующегося под садиста Росса, не прельщала такая работа, но если предположение верно и боль является пусть не лучшим, но лекарством — доказательство этого может спасти много жизней.

Вскоре выяснилось, что физик не забыл о своём обещании и подошёл к делу очень ответственно. Однажды вечером Маркус подсел ко мне и подробно объяснил как правильно пользоваться флигравом (причём не только через компьютер, но и регулируя напрямую — через работу грудных мышц). Оказывается, прибор был устроен гораздо хитрее, чем я думала. Вектор действия можно было устанавливать не один, а от одного до трёх. То есть, например, стать невесомой за счёт одного, а двигаться за счёт другого вектора.

Заодно Маркус рассказал, что на самом деле «грузоподъёмность» флиграва не фиксирована, а зависит от начальной массы моего тела — всегда ровно в семнадцать раз больше его. То есть если я похудею — действие флиграва ослабнет, а если растолстею — наоборот.

— Не понимаю, — удивилась я. — Ведь это же просто техника, причём вообще мой вес? Логичнее было бы наоборот…

— Может, им так удобнее было делать, хотя, да, принцип странный. Я думаю, что на самом деле флиграв рассчитан на определённый вес, но он больше, чем тот максимальный, который ты можешь использовать.

Доступную силу флиграва можно было распределять по трём векторам (то есть она учитывалась в общем, а не по отдельности). По гипотезе физика получалось, что один вектор следует использовать для «взлёта» — облегчения тела, второй — для направленного движения, а третий — для ориентации тела в пространстве.

— По крайней мере, такая функция тоже есть, — заметил он. — Неясно зачем… но, судя во всему, нужна.

По настоянию физика мы провели несколько экспериментов — в том числе с использованием меня в качестве подъёмника или тягловой силы. В результате выяснилось, что если вес, в два-три раза превышающий вес тела, я могу поднять без особого дискомфорта, то потом возникают трудности. И чем больше «отрицательный» вес, тем сильнее он чувствуется. Причём отнюдь не как отрицательный — меня вжимает в самодельную сбрую, становится трудно дышать и двигаться — как будто все тело наливается тяжестью. Только направленной не к земле, а вверх.

— Что и требовалось подтвердить, — удовлетворённо кивнул физик. — Значит, так.