Наследники предтеч 4

Зато мы научились с помощью тонкой кожи, пропахшей запахом фей, получать яйца мушек. И смогли размножить куст, который являлся местом обитания имаго — он на удивление легко укоренял отводки, хотя к земле оказался очень привередлив и не переносил соседства с другими растениями своего вида.

Разглядывая очередной соскоб с кожи-платформы для откладывания яиц, я глубоко задумалась. Если брать репеллент от животных, то он ядовит. Даже если сцеживать кровь — она тоже обладает защитными свойствами и тоже ядовита. Привить другим, неядовитым животным, личинок не получается. Как же быть?..

— Яйца гибнут, вместо того, чтобы развиваться. Значит среда для них неподходящая, — потянула я, счищая яйца в пробирку. — Может, этим личинкам яд, наоборот, нужен? Поэтому они и погибают, что его не хватает.

— Или организм животных защищается от инородных тел, — заметил Росс.

— Или это, — кивнула я. — Можно попробовать вырастить личинок в искусственной среде. А ещё — привить животным, накормив их обезболивающим. Если зараза при этом лучше развивается, то, может, и личинки внедрятся?

— Нужны ещё клетки. И больше подопытных, — понимающе вздохнул зеленокожий.

Кроме вышесказанного, врач решил проверить дикое на первый взгляд предположение: если обезболивающие уменьшают защитные силы организма, то, возможно, сильная боль, наоборот, их увеличит? Поделил больных животных на несколько групп и начал по несколько раз в день проводить над ними пыточные процедуры. В дело шли ожоги, щипки, порка и ужаления одной из двухвосток — мы по опыту знали, что если на неё наступить, то не порадуешься — хотя нога не опухает, но очень сильно болит в течении пары часов. Как будто в месте укуса оказалось четыре челюсти, в которых все зубы мало того, что больные, так в них ещё и без анестезии ковыряют. Боль огненной волной расходится почти по всему телу, так что заниматься хоть чем-то невозможно. Ни переломы, ни раны, ни ожоги по ощущениям не могли сравниться с ядом этих членистоногих.

— Я думаю, это уже на уровне болевого шока, причём сильного, — как-то заметил Росс. — Удивительно, что ни мы, ни животные от ужалений не то, что не погибаем, но даже серьёзных последствий не получаем, — зеленокожий задумался, рассматривая несколько двухвосток, поедающих ломтики фрукта в колбе. — Кстати, что ещё странно — даже когда у нас ещё не было обезболивающих, ни люди, ни животные не умирали… почти не умирали от болевого шока, — тут же поправился хирург, — а ведь операции были серьёзными.

— У тебя рука лёгкая, — улыбнулась я зеленокожему гиганту. — Может, боль и не была такой уж сильной.

— Сомневаюсь, — отрицательно покачал головой он. — Тут, скорее, другое. Если боль действительно как-то связана с иммунитетом, то болевой порог должен быть выше.