Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Только сейчас я осознала, что все позади и крепче сжала руку мужа.

– Вам нужна помощь? – пожилая медсестра предложила Эмилю салфетки.

Он непонимающе обернулся, провел у себя под носом и вспомнил про разбитое лицо.

– Мы с женой попали в аварию... У нее отошли воды. Что с ней? – опомнился он. – С ребенком все хорошо?

Врач как раз закончила возить датчиком УЗИ по моему животу.

– Все в порядке, – она лучезарно улыбнулась. – Будем рожать. Вам нужно переодеться.

Эмиль без возражений снял парку, затем кобуру – прямо у всех на глазах и обмотал ремешки вокруг. На фоне больничного запаха я заметила, как неприятно пахнет оружие – металлом, гарью, кожей кобуры. Тяжелые, агрессивные запахи. Никто не возражал, что оружие Эмиль берет с собой – не зря он заключал контракт здесь. На белой сорочке красные брызги, брюки в пятнах от снега. Все терпеливо ждали, пока он наденет хирургический халат, заправит под шапочку волосы.

У меня снова темнело перед глазами, я начала часто дышать и на ухо зашептала медсестра, подсказывая, как правильно. Мне плохо, но я с этим справлюсь. Все позади, мы вместе. И все хорошо. Пусть я не знаю, чем закончился бой в лесу, все ли выжили. Так уж вышло, что жизнь и смерть ходят вместе.

– Госпожа Кац, вы хотите рожать с анестезией?

Я удивилась, что за глупый вопрос?.. А затем поняла, что нет. В моей жизни было много боли и то, что происходит сейчас не самое страшное.

– Пусть всё будет по-настоящему.

Эмиль сжал мою руку, прижавшись к ней губами. Кожа огрубела и стала красной, зудела и болела от холода. Но ничего приятнее этого поцелуя я в жизни не чувствовала. На нас опустилось странное спокойствие, глубокое, как тишина в горах, оно готовило нас к чуду рождения. Оставались считанные часы, прежде чем мы увидим нашего ребенка.

В родильном зале свет был приглушен и глазам стало легче. Звучала тихая музыка, а в соседней комнате оказалась ванна с джакузи. Роды по последнему слову моды. Все за наши деньги.

Я мечтала погрузиться в ванну и остаться в темноте. Ждать нашего сына в молчании, в отсутствии мыслей, так, как и должен рождаться человек.

После леса и долгого плена нужно было принять душ. Конечно, в приемном покое мне об этом не сказали, но наверняка подумали и заметили нестыковки. После двух недель заключения я не такая ухоженная, как прежде. У меня обмороженные ступни и руки, пальцы сбиты и ободраны. В зале было тепло, но я так и не отогрелась.

Акушерка подготовила ванную, а Эмиль помог раздеться и забраться туда. С каким удовольствием я вытянулась в теплой воде… Больно и приятно одновременно, до скрюченных пальцев, когда вода залила обмороженную кожу, царапинки и ломящие от холода и схваток кости.

Я протяжно застонала, с ног до головы меня охватила запоздалая дрожь.