Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Он сощурился от водяной пыли, взгляд стал ироничным, а в уголках глаз появились добрые морщинки. То ли непривычная ирония, то ли пьяная улыбка помогли ему сбросить годы. Было в ней что-то лихое, словно Эмиль ощущал себя молодым и полным сил. Он в хорошей форме: поджарый живот, мощная грудь, в центре которой бьется потрепанное жизнью сердце… От Эмиля сильно несло коньяком.

– Уходи, – вновь попросила я, но муж прижался к моей спине и отвел волосы, открывая ухо. Наклонился, и по тяжелому дыханию я поняла, что ему есть, что сказать. Но я слышала лишь шелест воды.

– Я знаю, что причинил тебе боль…

– Хотя обещал этого не делать, – напомнила я.

– Не верь, но ни о чем я так не жалел, как о чертовом вечере в ресторане. Хочешь прощай, хочешь нет, – он склонил голову, почти касаясь губами, – но пообещай…

– Что не пожалеешь о своем решении. Помни, я всегда боялся тебя потерять. И любил… только тебя.

Эмиль обхватил расслабленную руку, и она утонула в огромной ладони. Он силой заставил меня распрямить пальцы и надел обручальное кольцо, то самое, что я отшвырнула после пачки ресторанных фото. Под душем оно легко, почти незаметно скользнуло на место.

– Ты моя жена и навсегда ею останешься. Ты навеки моя, Дина, потому что однажды сказала мне «да», – каждое слово Эмиль наделял такими тяжелыми эмоциями, что задрожали ноги.

Я повернулась и отступила к стенке душевой кабины. Эмиль возвышался надо мной, неумолимо глядя в глаза. Он знает, что я собираюсь уйти? Почуял своим звериным чутьем или мне кажется?

Он шагнул ближе и я ощутила себя уязвимой. Даже руки дернулись, словно я пыталась закрыться, но Эмиль обнял меня. Гладил и ладони скользили по мокрой спине. Убирал волосы, прилипшие между лопатками, хмурой переносицей уткнулся в щеку. Неудобно – Эмиль выше меня. Во время этих странных ласк, полных близости, он случайно прижал мое лицо к горячей скользкой груди, и я услышала стук его измученного сердца. Может быть, он боится, что не переживет новых потрясений…

– Я знаю про таблетки, – прошептала я.

На затылке напряглась рука. Я дышала ровно, с закрытыми глазами, и слушала глухие, ритмичные удары.

– Мне сказали, завтра ты идешь на встречу. Ты себя убьешь...

Он отстранил меня за плечи и взглянул в глаза. Не опуская взгляда, я продолжила еле различимым из-за шума воды шепотом:

– Если и выиграешь завтра, какой толк? Они будут снова и снова на тебя давить, пока ты этим занимаешься.

Он слушал, но не отвечал. Я словно говорю с вакуумом, с пустотой. У него деформация психики из-за ранней смерти родителей. Для него эта борьба – и есть сама жизнь.

– У тебя ведь была мама, Эмиль. Пусть ее сейчас нет, но она бы не хотела тебе такого будущего. Она любила тебя. Я сама теперь мать, я многое понимаю… Остановись. Ради сына.