Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Это все слишком сложно.

Но Андрей еще хочет меня. Он так же одержим, но пока не трогает и не давит, потому что я была беременна. Помню его удивленный взгляд на мой пятимесячный живот. Так уставился, словно беременных никогда не видел. Боюсь, его интерес со временем вернется. А взять у мужчины деньги – это подать невербальный сигнал, что принимаю его ухаживания и соглашаюсь быть его женщиной. Деньги я лучше возьму у мужа.

Оружие, боеприпасы – их я сдвинула в сторону. Горы документов и бумаг, а в глубине сейфа ровные пачки долларов. Эмиль уважает нал. Я протянула руку, но остановилась. На нижней полке было кое-что, чего раньше я не видела… Две баночки с лекарствами. Судя по форме – американские препараты. Я взяла один, потрясла, послушав грохот твердых таблеток. Названия ни о чем не сказали.

Что это за дрянь? Он ведь не болеет. Он ничего не пьет. Ему всего сорок и у него нет вредных привычек. Я ощутила первое беспокойство, и вытащила из-под баночек прозрачную папку с логотипом известной клиники.

Эмиль ходил к кардиологу.

Я проверила даты: он обращался к врачу в мае... После первых угроз Бестужева, когда тот вывернул наши тайны на глазах у всех. Напомнил о том, что меня изнасиловали трое ублюдков, а Эмиль не смог защитить. Он сказал, обнародует видео, на котором меня истязают, и у Эмиля случился приступ бешенства в кабинете, хлынула кровь из носа. Спустя неделю он прошел обследование, а мне не сказал, что стало беспокоить сердце… Боже, почему ты ни в чем не признаешься?

Я листала бумаги: повторно Эмиль обращался в сентябре и ноябре. Принимает лекарства. Ему сказали, что сердце изношено.

Я подняла ослепшие глаза: строчки расплывались и прыгали. Заметила, что не дышу и вдохнула через силу.

Эмиль слабость презирает, особенно в себе. Слабый – значит, жалкий. Он бы никогда не признался, что сдает. А сдает по простой причине – нервы и стресс. Кардиолог рекомендовал отдых, избегать стресса. Но врачу Эмиль не сказал, чем занимается на самом деле и почему такой издерганный. Для врача он просто крупный бизнесмен. А за последний год столько случилось…

– Эмиль… – прошептала я. – Почему ты не сказал!

Он точно не из тех, кто вдруг увлечется гольфом, но пусть поймет, что убивает себя этим образом жизни. Пока ничего фатального не случилось, но кто знает, на сколько его хватит еще? Я спрятала выписки обратно в сейф, понимая, что он не захочет это обсуждать. Подумав, забрала деньги и мне было стыдно. Стыдно, словно я бросала мужа больного, с врагами по горло, но я делаю это ради сына… Он должен понять. Когда-то Эмиль был готов умереть ради нас. Думаю, он поймет, если я уйду. Будет злиться, разнесет дом от бешенства, но поймет. Я бродила по квартире и мысленно собирала вещи – прощалась.