Наследник пепла. Книга VII

— Принято, — сказал Кемизов. — Один неходячий — не страшно. Не переломимся.

Следующие часы прошли в тревожном ожидании неизвестно чего. Нет, понятно, что все ждали окончания снежной бури, но при этом в воздухе буквально висело ожидание чего-то ещё. Чего-то страшного и неминуемого. Я думаю, что каждый себе клялся, что не сможет уснуть в этом месте. И я был согласен: не самое лучшее место для ночёвки. Более того, вряд ли можно было выбрать худшее, но делать было особо нечего.

Кемизов, посидев у огня минут тридцать, не выдержал и принялся осматривать пещеру несмотря на то, что она вызывала у него лишь полное отторжение. Затем он подошёл к нам и сел между мной и отцом.

— Повторяться не буду, — сказал он. — Хотя мог бы ещё миллион раз сказать, как мне здесь не нравится. Но, судя по всему, когда-то это тоже была таверна. Только я не понимаю, что с ней случилось. Тут какие-то камни красные есть, бурые, словно облитые чем-то, и мне не хочется предполагать, чем именно. В углу я нашёл даже склад каменных лавок, как будто их просто сдвинули, расчищая пространство. И каменные столы там были. Но я могу предположить, что всё это убрали, чтобы не разгромили. Однако почему-то мне кажется, что причина кроется совсем в другом.

— Надо бы поспать, — сказал ему Борис.

Кемизов посмотрел на него, покачал головой и сказал только одну фразу:

— Я не смогу здесь спать."

"Но, несмотря на это, через некоторое время он уже самозабвенно храпел. Мы разделили время дежурства, и четверо человек вместо двух постоянно дежурили у входа. Они должны были не только оповещать о приближении возможных демонов, но и следить за тем, когда закончится буран. Я же сидел возле самого огня, подпитывая его, и тоже был полностью уверен в том, что никогда не смогу заснуть в этой пещере. Но, видимо, постепенно усталость от пережитого и общий холод вокруг сделали своё дело, и я на какое-то время погрузился в дрему. Полагаю, этому способствовало ещё и то, что возле костра мы поели горячую похлёбку и запили её ещё более горячим глинтвейном. Горячее питьё со специями немного отогнало тревогу и чувство постоянной скованности.

С другой стороны, возможно, нас всех усыпило что-то иное. Но вот об этом думать я уже не хотел. Очнулся же я от резкого удара вбок, я бы даже сказал — от удара в мою энергетическую печень, и от окрика в сознании: «Очнись!»

Я пришёл в себя и понял, что у меня просто нереально жжёт в бок, как будто туда ткнули раскалённым прутом. И если я подниму бушлат и нижнюю одежду, то увижу волдыри. Но я понял, что это Агнос пытается привести меня в чувство. И надо сказать, что у него это отлично получилось.

Я открыл глаза и быстро огляделся.