Наследник

— А еще вот скажи, ты про путь в Сибирь ведаешь чего? Ну, за камень?— припомнил я древнее название Урала из фильма о Ермаке.

— Все, понял, о чем ты. Ишь ты, Сибирь, ну да и так иной раз называют. Да не особо много, никогда интересно не было. Знаю только, что раньше за камень по рекам ходили, не особо удобный путь. Сейчас вроде новый путь нашли, Бабиновской дорогой прозвали, в Соликамске начинается, а там за камень идет. А зачем тебе? — прищурив один глаз, глянул на меня Прокоп.

— Так интересно же, — попытался я глянуть на него удивленно. — Говорят, в тех лесах мехов можно добыть видимо-невидимо.

Все-таки вопрос заработка денег был актуальным, и от идеи намыть золотишка я пока не отказался.

— Ну да, тоже слышал о таком, только места там дикие и опасные. Местные людишки не знают веры христовой, — и Прокоп перекрестился, а следом и мы с Богданом. Ясак царевы люди собирают с них, да на промысел многие ходят, а кто и торговлей промышляют. Слышал я, что и города новые ставят, а не просто остроги, — подбоченился Прокоп.

— Вот оно как, — протянул я.

— Ну да. Много с того царь имеет, — и Прокоп почесал ухо.

Весь путь мы и проболтали с Прокопом о разном, в том числе о том, как он с отцом рубежи охранял и чего видел, и о том, какие уловки крымчаки да ногайцы используют.

— Скоро темнеть уже будет, — кивнул на заходящее солнце Прокоп.

— Давай тогда место найдем для ночевки, — глядя по сторонам, ответил я.

— Дело правильное, — кивнул он.

Спустя пару минут мы нашли подходящее место, ногами расчистили снег. Богдана отправили собирать сухой хворост, я же рубил лапник с елей на постели, а Прокоп обихаживал коней.

Спустя минут десять уже горел огонь и опускались сумерки.

— О, всадники, — впервые за весь путь произнес Богдан и указал рукой мне за спину.

[1] Четь — мера площади, равнялась половине десятины. Одна четь примерно половине гектара. Сто сорок четей — семьдесят гектар.

Глава 6

Глава 6

Прокоп тут же подскочил, а я повернулся и начал вглядываться. Действительно, по дороге в нашу сторону двигались четыре всадника.

— И кто же это может быть? — вслух спросил я.

— Да кто угодно. Может, кто из наших соседей в Гороховец едет, может, царские люди припозднились, а может, и инородцы озоруют, — напряженно произнес Прокоп, продолжая вглядываться во всадников. — У татей и шишей, обычно нет коней, — добавил он.

Напряжение нарастало, я положил ладонь на рукоять сабли, но внезапно от Прокопа донеслось:

— Да это ж Микитка, ну точно Микитка, — в его голосе читалось облегчение, и я на него покосился.

— Вон, видишь, у того мерина на лбу пятно такое вытянутое, — тут же указал Прокоп. — Ну вот это Беляк мерин Микиты, в здешних края только у него такое.