Наследник

Стрела вошла в дерево на весь наконечник, так что доставать мне ее пришлось с помощью ножа.

Немного еще потренировавшись с луком, я вернулся к сабле, хоть и не особо хотелось после произошедшего. Однако хочешь, не хочешь, а надо, ведь в какой-то момент моя жизнь может оказаться на кончике этой сабли.

В основном я отрабатывал удары, а после устроил себе бой с тенью. Солнце уже клонилось к закату, поэтому я вернулся домой."

"Дома было прохладно, так что пришлось помучиться, разжигая очаг.

Когда я разжег огонь, появилась Афинька и принесла мой кафтан с пришитым карманом, поблагодарив её, я приказал приготовить еды в завтрашнюю дорогу. Немного помаявшись дома, я уселся за ужин, по привычке уплетая холодную кашу, а потом, найдя в сенях правило, принялся выправлять лезвие сабли, а, закончив, завалился спать. Думать ни о чем не хотелось, очень уж эмоциональным выдался денек.

С утра вновь устроил себе тренировку с саблей, за которой издали наблюдал Прокоп, но так и не подошел ко мне. Завершив тренировку, я начал собираться к поездке.

Вещи собирались в обычный мешок и седельные сумки, не сказать, что прям удобно, но я сделал себе зарубку в памяти, сшить себе вещмешок, с которым столкнулся еще в далеком детстве, когда ходил в походы. Всяко удобней будет.

С собой также захватил двадцать копеек на всякий случай и спрятал их во внутренний карман.

Когда я седлал Черныша, в конюшне объявился Прокоп.

— Здрав будь, Андрей Владимирович, — поприветствовал.

— И ты здрав, — кивнул я Прокопу.

— Богдашку будем с собой брать? — спросил мой послужилец. — Все же за двоих послужильцев больше накинут, чем за одного.

— Он сможет ехать? А то его крики в самом Гороховце слышали небось, — хмыкнул я.

— Потерпит, — весело оскалился Прокоп.

— Возьмем тогда, — после небольшой паузы ответил я, и Прокоп кивнув молча покинул конюшню, чтобы появиться спустя пару минут с Богданом. Который имел бледный вид и при каждом шаге морщился.

При виде меня он тут же отвесил поясной поклон, причем было видно, что делает он это через боль.

— Ты прости меня, Андрей, не думал я, что моя шутка так обернется, — повинился Богдан.

Судя по его лицу, он говорил искренне и действительно переживал.

— Прощаю, — кивнул я ему и отвернулся к Чернышу.

Оседлав коней, мы выехали в город. Богдан всю дорогу был молчалив и печален и лишний раз не отсвечивал.

Немного отъехав от дома, я завел разговор с Прокопом.

— А ты знаешь, кто такой князь Старицкий? — поинтересовался я, качаясь в седле.

— Как, как? Старицкий, — задумался Прокоп и спустя минуту раздумий покачал головой. — Нет, даже и не слышал о таком. По что спрашиваешь?

— Да слышал где-то, вот вспомнилось, — пожал я плечами.

— Бывает, — кивнул Прокоп.