Наследник для Шаха

Облокачиваюсь кулаками о стол. Меня мало беспокоили вопросы земель, сейчас для меня важно только одно — жизнь и здоровье Полины…

Прикрываю веки и пытаюсь загнать ярость в глубины сознания. Я не могу убить Заура. Не сейчас. Не здесь. Не тогда, когда Полина в его власти.

Дышу через нос. Соперник загнан в угол, но змея даже с отрезанной головой, все еще способна на последний ядовитый укус.

Секунды проскальзывают. Утекают ручьем. Чувствую касание к плечу, открываю глаза, поворачиваю голову и замечаю руку.

Поднимаю глаза и вижу перед собой Заура. Приподнимаю бровь и разворачиваюсь, заставляю убрать конечность и сверлю Асада взглядом.

— Ты поступил правильно, Аслан…

Выговаривает с трудом. Бледный. Сломленный. Еще минутами ранее могучий зверь, готовый оторвать от моих владений огромный кусок, сейчас…

— Не тебе давать оценки моим действиям, Заур.

— Аслан.

— Ты посягнул на мое! Выкрал мою женщину. Посмел звать меня на совет. Предъявлять права на мои территории. На что ты надеялся, Заур?!

— Это все было “до”… - опять отвечает как-то невпопад и подносит руку к груди, сминает сорочку, словно переживает острую боль.

Страдания Заура не колышут. Сам бы придушил гниду собственными руками, но сдерживает то, что у него Полина…

— Меня не интересуют твои мотивы, не волнуют оправдания. У тебя моя женщина, Асад. Ты себе смертный приговор собственными руками подписал. Я от твоего бизнеса камня на камне не оставлю…

— Понимаю, Шах. Принимаю. Ты в своем праве, — выдает блекло.

Наклоняю голову к плечу. Не играет Заур. Бледный. Сразу какой-то старый стал, в глазах капилляры потрескались…

Так выглядит человек лишенный всего, уничтоженный.

— Ну и стоила игра свеч, Заур, стоило ли терять все, когда я дал тебе столько?

Прикрывает на мгновение глаза, трет лоб, который покрывается испариной.

— Дочь… Эта змея столько лет впрыскивала свой яд, подговаривала, подбивала… — жмурится, растирает грудную клетку. Неожиданно мой враг становится каким-то жалким, слабым. Еще недавний шакал, стал беззащитной псиной.

Хребет у Асада сломан.

— Не верю, что собственная дочь… — в сердцах ударяет кулаком по столу, а затем поднимает на меня тусклые глаза, — Прости меня, сынок, прав ты. Имеешь все права и… наказывай… все уже потеряло смысл… — наконец выдает и падает на стул рядом со мной.

Если у него и сердечный приступ, то это меня мало интересует, поэтому отвечаю совершенно спокойно:

— Не прощу, Заур. Не спущу я тебе ни посягательства на мои земли, ни похищения моей женщины. Если же хоть чем-то навредил… весь твой род с лица земли сотру, никого не пощажу…

— Не трогал, Аслан, цела она…

Внимательно смотрю в лицо своего поверженного врага и выдаю четко:

— Ты ответишь. Заур.