Наследник для Шаха

И не прощу себе если здесь и сейчас случится что-то страшное, непоправимое…

Но, катастрофа все не случается. Гляделки между мужчинами продолжаются. Асад сдается первым. Выговаривает какое-то слово на чужом, и Аслан скупо кивает.

Заур зеркалит этот жест и обходит нас, идет к припаркованному черному автомобилю, который выделяется своей хищной структурой и линиями.

Дверь хлопает и автомобиль отъезжает, а я поворачиваю голову в сторону Аслана. Не понимаю ничего.

Мужчина и не спешит ничего пояснять. Он быстрыми шагами направляется к вертолету, закидывает меня на мягкое сидение, а сам садиться рядом, дает отмашку пилоту.

Вертолет взмывает вверх, а я понимаю, что сжимаю дрожащие пальцы.

Наконец пересиливаю себя, разлепляю веки и смотрю только на чеканный профиль мужчины:

— Аслан… — тихонечко зову и он молниеносно поворачивает голову в мою сторону, будто огненная стрела пробивает мое тело, а затем Шах подается вперед, сминает мои губы, вгрызается в мой рот каким-то остервенелым, диким поцелуем…"

"Шах действует грубо, резко, порывисто, вбивает язык в мой рот, поглощает мой вскрик. Его напор обескураживает. Впервые вижу его таким, воздуха не хватает, царапаю его плечи, пытаюсь отстраниться, но сильная рука на моей талии прижимает меня сильнее, распластывает на широкой мужской груди, не отпускает.

Жрет меня, как дикий зверь, вбивает язык в самую глубину. Берет. Пальцы уже лезут вверх по моим бедрам, оголяют, добираются до самых интимных мест, трогают, теребят.

— Хватит, — всхлипываю…

— У меня крышу срывает, Полина, напрочь, — шипит в мои губы и щипает меня там, внизу больно, до вскрика, фиксирует меня, заставляет изогнуться.

Слишком жадный Шах. Буйный. Неистовый в своей первобытной ярости и страсти. Исследует мое тело, с силой давит на внутреннюю сторону бедра, хочет, чтобы раздвинула ноги, чтобы дала больше возможности для маневра умелых пальцев.

Меня накрывает жаром, внизу живота все пылает, в голове ураган, но я не даюсь. Помню, что в кабине мы не одни. Это отрезвляет не дает сойти сума от сумасшедшего мужчины, который может разложить меня прямо здесь и сейчас.

— Постой, — стоном срывается с губ, наслаждение подступает, я даже против воли завожусь от его касаний, но с отчаянием пытаюсь вырваться, выскользнуть из цепких рук, — Аслан…

Ощущаю как шершавая подушечка пальца проникает под мои трусики, кожа к коже, касание…

— Такая горячая, — выдыхает мне в рот, а я зажмуриваюсь, чувствую, как приближается лавина моего наслаждения, которая выгнет меня и сметет все барьеры.

Становится страшно. Для Шаха наличие в кабине постороннего не имеет значения, всего лишь слуга… вероятно там свои понятия и законы, а я… Я так не могу.