Наследник для предателя

Вик, мне так жаль... Я все осознал еще в юности. Узнал о ее попытке самоубийства и меня, как током ударило. Кроме меня ее дразнил... Да все! Все! Почему она сделала виноватым меня? Я даже хотел прощение попросить, пришел на занятия после летних каникул, а Анфиса перевелась в другую школу. Больше я ее не видел. – Может, она мстит всем? Не исключено. – Это нужно проверять... Без Добровольского не обойтись. Вот мой близкий, школьный дружок – Антон Воробьев, – Кир показывает фотографию в альбоме. – Мы Анфису вместе дразнили. Надо бы с ним связаться. – Звони Борису. И надо выяснить, когда она сменила имя.

Глава 29.

Глава 29.

Кирилл.

Я раздавлен. Убит, размазан, обездвижен… Не кем-то, а собственными глупостью и недальновидностью. Как можно было не заметить сходства? Я учился с Анфисой в одном классе, иногда сидел вместе за партой. Как?

А вот так… Можно было. И дело не во мне, а в ее радикальной трансформации. Когда мы отдыхали на Бали, я заметил тонкие, белесые растяжки на ее теле. Спросил, откуда они взялись? Стефания отшутилась. Отвела взгляд и напряглась. Так ничего и не ответила. Я замечал что-то странное – особенности ее питания и образа жизни.

Она каждый день бегала. Даже после страстной ночи вставала по утрам и бежала вдоль кромки океана…

А потом возвращалась в номер – измотанная, вспотевшая… Ежу понятно было, что Стефания следила за весом.

Всем было понятно, но не мне… Я и тогда думал о Вике. Отчаянно трахал другую, представляя на ее месте любимую… Ничего не замечал, никаких мелочей… Ее взглядов, биения сердца, слов… Ничему не придавал значения…

– Звоните Добровольскому, – произношу хрипло.

– Как, сынок? Я не понимаю… Не может человек ТАК измениться, – разводит руками отец.

– А вот так, пап. Она увеличила губы, скулы, подстриглась, покрасила волосы… Похудела, опять же… Килограммов на пятьдесят точно. Я не эксперт, в конце-то концов.

– Я написала ему, – произносит Вика. – Кир, а тот человек, который работает у тебя… Ее родственник. Может, стоит вызвать полицию?

– Давайте подождем Бориса Ивановича. Я ему доверяю.

Мне так стыдно… Я виноват в том, что пережила Анфиса. Я травил ее, дразнил других детей и настраивал на нее. Может, это я – причина ее попытки самоубийства? Все из-за меня?

Скорее всего, она меня любила. Иначе, как объяснить желание убрать с дороги Вику? Она знала, как я к ней отношусь. Точно! Расспрашивала меня, вспоминаю ли я о прошлом? Знала все, потому что сама все устроила… Только как? Мы не были знакомы со Стефанией в то время. Она появилась после нашего с Викой разлада.

– Дядя Боря едет, – вздыхает Вика, вырывая меня из задумчивости. – Кирилл, ты не виноват в том, что не узнал ее, слышишь?

– Я виноват в другом, Вик. Я унижал ее в детстве.