Наследник для хозяина города

 — Андрей не причинил мне вреда, он держал меня в квартире, никуда не пускал, не позволял никому звонить, но он не касался меня.

— Это не спасет его, когда я его найду, — пообещал Кирилл, и его слова прозвучали как приговор. — Я готов тоже закрыть тебя в доме и никуда не отпускать. Не исчезай больше…

Вибрация звонка разрушила наше уединение. Встрепенувшись, я села прямее, а Кирилл поднялся и ответил на звонок. Он был коротким. По всей видимости, Андрей опасался, что его как-то отследят по звонку, поэтому говорил только самое главное. Сбросив вызов, Кирилл медленно прикрыл глаза, потом открыл их и посмотрел прямо на меня:

— Ни о чем не беспокойся, отдыхай. Я все улажу.

— Как? Что он сказал? Кирилл, когда передача денег? Что с Павликом? Он сказал что-то про него?

— Ты вся дрожишь, сядь, успокойся, не думай ни о чем, — уговаривал он меня, но я вся тряслась от страха неизвестности. Действие лекарства прекратилось, и снова вернулась истерика. Подоспел Саша, удерживая меня в своих руках, чтобы Кирилл мог заняться делами. Я не знала, как себя успокоить.

— Дыши, Есь, все будет в порядке, — увещевал брат, — я уже и папе позвонил, он скоро приедет.

Спустя какое-то время действительно приехал папа. Когда он оказался рядом, я не смогла сдержать слез, у меня уже болело все лицо от их непрекращающегося потока. Рядом о чем-то переговаривались, а я проваливалась в забытье.

— Это все гормоны, — бормотала Марта Рафаиловна, подсовывая мне какую-то кружку. Но я шарила глазами по гостиной в поисках Кирилла. Мне нужен был только он. Он пообещал мне найти ребенка. Он его обязательно вернет. Организм сдался через несколько часов, я не выдержала стресса и уснула.

Крик маленького человечка показался мне самой желанной музыкой на свете. Быстро очнувшись, я вскочила с дивана и вперила взгляд в ту сторону, откуда раздавался звук. Увидела Кирилла с ребенком в руках и кинулась к нему. Мой мальчик оказался голоден как волк. Он кричал и не желал успокаиваться, пока я не села с ним обратно на диван и не приложила к груди. Гладила не переставая, говорила ему, какой он хороший и славный, как я по нему соскучилась. Временно все перестало для меня существовать. Сердце грозилось выскочить из груди, я не могла надышаться на своего сына.

Рядом кто-то опустился. Я даже не поняла кто. Меня ничего не волновало.

— Он такой маленький, — вполголоса проговорил Кирилл, и в его голосе было столько трепета и какого-то даже страха. Он наблюдал за моим кормлением, а я даже не думала стесняться. Ведь ничего неестественного или постыдного не было в том, что я делала. Кирилл гладил меня по спине, и напряжение медленно-медленно из меня выходило. Я как-то вся обмякла и чувствовала, что еле держу ребенка.