Наследницы

Сегодня на шестьдесят восьмом году жизни после тяжелой болезни скончался народный художник России, академик Академии художеств, лауреат Ленинской и Государственных премий, замечательный художник-портретист Владимир Григорьевич Иваницкий».

Галина Васильевна тихонько вскрикнула и резко затормозила. Она почувствовала резкую боль в сердце. Как будто в него вонзили нож В глазах потемнело. От резкого торможения проснулась Саша.

— Мама, мама, что с тобой?!

Не слыша дочь, Галина Васильевна на ощупь нашла ручку и с усилием толкнула дверцу машины. Пошатываясь, она пошла по проезжей части:

— Воздуха! Воздуха!

Ее голос больше походил на стон. Она пыталась сорвать с себя шарф, но он еще крепче сдавливал ей горло. Галина Васильевна едва держалась на ногах. Саша подбежала вовремя. Секундой позже — и мать просто рухнула бы на асфальт. Парень смотрел на них из машины широко распахнутыми от испуга глазами. Его буквально пригвоздило к сиденью. Машинально он покрутил ручку приемника. Голос новостиста зазвучал громче: «Прощание с Владимиром Иваницким состоится двадцать второго января в Академии художеств с десяти до тринадцати часов. Отпевание — в церкви Николы в Хамовниках — в четырнадцать часов. Художник будет похоронен в фамильном склепе на Ваганьковском кладбище».

* * *Экскурсовод, молодая девушка, явно мерзла в своей модной пестрой шубке из искусственного меха. Психолог отметил бы: налицо комплекс маленького роста. Девушка была в навороченных сапогах на высокой тонкой шпильке, благодаря чему удлинила себя на несколько сантиметров. Стоять в таких сапогах было еще можно, но чтобы ходить по заснеженным московским улицам — для этого требовалось большое искусство. Девушка им владела на все сто.

— Господа, идите за мной. — Она направилась к старинному особняку.

«Господа» переглянулись и прыснули со смеху, прикрыв лица руками. Это были учащиеся таганрогской художественной школы. Их прикалывало, что экскурсоводша Дарья так к ним обращалась. Следуя за ней, они обошли длинный фургон. К особняку одна за другой подъезжали машины. В основном иномарки — роскошные, дорогие. Из них выходили люди с букетами в руках и исчезали за дверью.

Это был довольно большой особняк — прямоугольной формы, двухэтажный, окрашенный в серо-голубые тона, в меру украшенный лепниной. С улицы он был почти незаметен. В первую очередь обращали на себя внимание большие чугунные ворота. Вход в особняк обрамляли бюсты, выстроенные в два ряда, как оловянные солдатики. Всякий, кто шел в дом, как сквозь строй, проходил между ними, направляясь к тяжелой дубовой двери.

— Дальше не пойдем, — Дарья остановилась, — ближе нам не подойти. Видите, сколько машин.