Наследницы

Впереди маячала фигура мужчины. Он нервно махал рукой. Другой — сжимал небольшой чемоданчик.

— Мало нам пьяниц, давай сумасшедших подбирать. — Саша не скрывала своего раздражения.

— А может, человек на поезд опаздывает или на самолет? — миролюбиво возразила Галина Васильевна. — Жаль, что мы не видим себя со стороны. Такие же сумасшедшие. Не лучшего этого.

— Ой, д-д-дорогая моя… — открыв дверцу машины и заикаясь, начал «сумасшедший».

Это был парень лет тридцати, симпатичный и трогательный. Типичный маменькин сыночек «Уж не потерялся ли он? — подумала Галина Васильевна. — Шел себе за мамкой, шел, увидел бабочку, побежал за ней и… Господи, какие еще бабочки в январе!»

— Ой, д-д-дорогие мои! — увидев на заднем сиденье Сашу, исправился парень. — Ум-м-м-о-ляю, выручите, на-на-на самолет оп-оп-опа…

Не дав ему договорить, Галина Васильевна скомандовала:

— Так садитесь быстрей, раз опаздываете. Куда ехать, знаете?

— Да-да, к-к-онечно, — парень энергично закивал, — ту-да, ту-да. — И неопределенно махнул рукой.

— А конкретнее можно? — Саша была на грани срыва.

«Господи, да она его сейчас чего доброго из машины выкинет». Галина Васильевна быстро тронулась с места.

— Туда это куда? — как с маленьким ребенком, заговорила она. — Налево поедешь — во Внуково попадешь, направо — в Шереметьево, а прямо…

— Ше-ше-ре-метьево!

— Один?

Парень отрицательно покачал головой.

— Значит, два. Очень хорошо!"

"Галина Васильевна перестроилась в правый ряд. По указателю выходило, что через полтора километра должен быть поворот на Шереметьево.

— Музыку любите? — обратилась она к парню и, не дожидаясь ответа, щелкнула ручкой приемника.

Из динамика вырвался мощный, энергичный голос: «А смерть — это просто иная жизнь. А смерть — это лучше, чем сучья жизнь…»

— Мам, найди что-нибудь другое, — взмолилась Саша, — не люблю я эту Медведеву.

— Сейчас, дай только повернуть. Смотри, сколько машин скопилось! Авария там, что ли?

Певица продолжала рвать горло и душу: «Да, смерть! Это лучше, чем быть взятым в плен. Да, смерть! В этой жизни, где ты не у дел…»

Галина Васильевна свернула вправо и покрутила ручку приемника.

— Вот джаз — другое дело. — Саша откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Несколько километров ехали молча. Галина Васильевна посмотрела в зеркальце на дочь: «Кажется, заснула. Вот и славно. Пусть немного отдохнет, труженица». Заметив, что парень уже дважды нервно взглянул на часы, Галина Васильевна спросила:

— Во сколько самолет?

— Че-че-рез два часа с по-ло-ло…

— Не волнуйтесь, успеем.

Музыка закончилась. Прозвучала новостная заставка. Голос ведущего был сух и бесцветен: «В Москве двадцать один час. В эфире новости. Начну с печальной.