Наследницы

Какое смешное слово, можно ли так сказать по-русски? Можно? Нельзя? Какое это имеет значение… Главное, что это действительно так Эта мысль придала мне сил, я с удвоенной, утроенной энергией ринулся в работу и… тотчас получил по башке. И от кого? От Сафонова! От этого придворного ремесленника. Мы встретились с ним на выставке Алика Цветкова в ЦДХ. Увидев его, я отвернулся, но он сам ко мне подошел. Его прямо распирало. Он принялся обсуждать картины Алика. Прошелся по всем и ни об одной не сказал доброго слова. При этом, как всегда, был мил, корректен, изящен, черт бы его побрал! Я был вне себя, но виду не показал. Кто бы говорил! У самого таланта — с гулькин нос, а самомнения — за три дня на велосипеде не объедешь. Обслужил все дворы мира, только скотный остался неохваченным, и даже не покраснел. А чему я, собственно, удивляюсь — в его палитре этой краски нет, не было и не будет. Но что у него бесспорно присутствует, так это талант внушать окружающим, какой он талантливый. Даже умные люди попадались на его трюк. Некоторые, правда, потом удивлялись, как они могли заглотить этот крючок. Тот же Алик мне рассказывал, что это было как наваждение. Но он смог от него освободиться, а другие так и пребывают в убеждении, что перед ними художник с большой буквы. Разделавшись с Аликом, этот гипнотизер изящно прошелся и по мне. Как великую тайну он доверительно сообщил, что, оказывается, ежедневно создавать шедевры невозможно. Никому, будь ты хоть семи пядей во лбу. Но по-человечески он меня конечно же понимает и даже сочувствует — содержать такую армию жен, любовниц, детей-внуков. Тут нужно пахать не останавливаясь, как конвейер. Мелкий пачкун! Мне так хотелось треснуть его по башке чем-нибудь тяжелым. Но мараться об такого — ниже моего достоинства. Когда его фонтан иссяк, я напомнил ему слова Антона Павловича: «Каждый писатель должен быть графоманом, но не каждый графоман — писатель». Не прощаясь, развернулся и пошел прочь. То же самое можно сказать и о художнике. Я искренне верю в то, что иду по верному пути. Надеюсь, что по верному, и сворачивать не собираюсь. Буду продолжать делать что должно, а там пусть будет что будет.

* * *Дарья шла быстрым шагом. Снежинки, как драгоценные камешки, блестели на солнце. Если бы не холод, она обязательно остановилась бы, чтобы полюбоваться этим зрелищем. Но сейчас ей было не до восторгов. Одна мысль пульсировала в голове — как можно быстрее добраться до зверинца и выпить крепкого горячего чаю. Едва переступив порог офиса, она, не раздеваясь, прошла прямо к чайному столику.

— Дашуль, и не холодно тебе в такой шубке? — Навстречу ей вышла Наталия Георгиевна. — Как дела?

— Дела? Хорошие дела, раз дуба не дала. — Дарья включила чайник и сняла шубку. — Я ее надеваю, только когда экскурсии провожу.