Наследница (СИ)

Умытое румяное солнце безмятежно взирало на них сверху. Идущие мимо работницы отвели взгляд и прибавили шаг, от их спин чадило страхом.

— Не вздумайте кричать, милая Ясмин!

Мастер Файон неожиданно оказался прямо у неё перед носом, а сама Ясмин обнаружила себя прижатой к стволу кедра. Консул, опрокинутый навзничь, лежал на поляне и напоминал сломанную куклу. Низа цеплялась за ветки дерева и вяло двигалась в сторону ведомства. Из носа у неё шла кровь и падала прямо на белый ворот платья.

Женщины из рабочего персонала шли быстро и не оглядываясь.

Солнечное утро горело золотом и белизной, прохлада и тишина лежали над садом, только птичий щебет вплетался в сонную тишь. И в этой тишине, в солнце, веселых цветах, все происходящее казалось нереальным.

— Что вы делаете? — выдавила Ясмин. — Отпустите меня.

— Я делаю правильные вещи, неблагодарная госпожа, — Файон задумчиво сощурился и сдавил ее горло чуть сильнее. — Я привёл росток из Чернотайи и дал ему покровительство, но гнилое семя не ценит добрую землю.

Хотя мастер Файон держал ее за горло, боли Ясмин не чувствовала. Даже наоборот, чувствовала, что при желании легко вырвется. В хватке Файона ее держало скорее потрясение, чем сила.

— Это ты! — вдруг поняла Ясмин. — Ты сломал ящик Брода!

Шок был таким сильным, что она невольно отпустила руки Файона, чувствуя себя марионеткой, подцепленной на леску.

Все разрозненные несчастья ее жизни вдруг сложились в единое полотно, на котором больше не было пробелов.

О мастере Файоне было известно немногое, но его жизнь до вступления в должность мастера была проста и прозрачна. Тотем Аквилегии, провинциальный и нищий, произвёл на свет юного Файона в глубокой деревне, ещё меньшей, чем деревня Хрисанфа. Про розы там и слыхом не слыхивали. Свободную землю засевали пшеницу, кукурузу и рис, а около дома высаживали яблони, ягоды и грибы. Цветы были у крестьян не в чести.

Про оружие слышали, но не видели. В тотеме Аквилегии не было мастеров. Они продолжали оставаться тотемом, потому что в столице о них никто не помнил.

— Почему? — хрипло шепнула Ясмин. — Я просто Бересклет, я не имею отношения к твоему тотему, никто из нас не сплетал корни с Аквилегией.

Мастер Файон засмеялся так же сдавленно и хрипло, словно душил самого себя. Ясмин не видела его лица, но чувствовала вибрацию его смеха, отдающегося в висок.

— Хочешь знать обо мне немного больше, маленькая Ясмин?"

"Шепнул он куда-то в волосы, и его страшный голос отдавался прямо в голове.

Мастер Файон был старшим из трёх братьев и двух сестёр, но тотем сделал ставку на его младшего брата, наделённого редким даром предвидения. Слабым и беспокойным даром, в котором будущее виделось нечетко, как улица в залитое дождем стекло, но редким.