Русская наследница

Сейчас оберут этого иностранца подчистую и смоются. Аферисты частенько работают вдвоем. Марат заерзал на своем стуле. А почему, собственно, ему все это так интересно? Никогда особым любопытством, тем более — бытовым, не отличался. Ах да. Он сам, добровольно, отдал ей в руки свои деньги. И она ему теперь как бы не чужая. Марат хмыкнул. Выходит, надо встать и вступиться за иностранца. Раскрыть ему глаза…

Из-за музыки было плохо слышно, что говорят эти трое. Но видно было хорошо — девчонка рванула к выходу, мужчина — за ней следом. Катя осталась за столом. Марат несколько напрягся. Неужели он действительно дал обвести себя вокруг пальца? Совершенно по-идиотски! Он не раз сам был свидетелем того, как люди дают себя облапошить. Знал, сколь хитроумно разрабатывают свои представления аферисты. Его соседка по прежней квартире сама собрала и отдала в руки такой вот даме все свои ценные вещи, включая золото и кожаный плащ. С вещей обещали снять порчу. По сценарию «порченая» соседка менялась сумками с другой такой же «порченой» и должна была три раза обойти с молитвой их длинную «как кишка» девятиэтажку. Она и пошла. На третьем круге и «ясновидящая», и вторая «порченая» вместе с сумкой бесследно исчезли. Шатров вызывал «скорую» незадачливой соседке, которая никак не могла выйти из шока.

Неужели он, Марат Шатров, так примитивно вляпался?

Он уже поднялся и встал столбом, сам не зная зачем. К нему тут же подплыл хозяин ресторана, Шатров отмахнулся от него как от мухи. Тот по-своему расценил интерес клиента и со скромной улыбочкой удалился.

По сценарию Марата, Катя должна была бы сейчас засуетиться, снять маску с лица, тихонько собраться и торопливо уйти. Исчезнуть. Она ведь уверена, что ее никто не видит. Но женщина повела себя странно. Она какое-то время тупо смотрела вслед убегавшим девочке и мужчине, и постепенно лицо ее искажала гримаса страдания. Марат увидел это, и весь его сценарий рассыпался как песочное печенье. Никакая она не аферистка. Просто несчастная одинокая баба. Ей ни до кого нет дела. Она не слышит музыки, не видит публики, она — далеко отсюда. У нее что-то опять стряслось. Шатров понял, что сейчас подойдет к ней. Но тут же сел. Зачем ему это надо? Какое ему дело? Чем мог, он уже помог. Что еще? Шатров зацепил взглядом стоящие на столе бутылки. Кажется, он просто пьян. Какие-то дурацкие мысли и необъяснимые порывы. «Сиди и не лезь в чужую жизнь. Ты ведь не позволяешь никому лезть в твою».

Между тем за столиком напротив, кажется, начиналась истерика. Марат не слышал, но прекрасно видел судороги смеха, сотрясающие ее тело, слезы, ползущие по щекам, и трясущиеся пальцы, пытающиеся вытряхнуть из пачки сигарету.

— Марат Борисович, я вам нужен?

Это Степа. Боится, что шефу скучно.

— Нет, Степа. Все в порядке.