Наследие Сири

 — я гладила его руку, и говорила, как с ребенком.

— У меня остался только Бор, Сири. Я больше не верю, что Бран вернется, хоть и говорю всем, и тебе говорю. А ты еще даже матерью не стала, так нельзя, дочка.

— Может он и жив еще только потому, что ты веришь в это, и только твоя вера держит его, и не отпускает в миру. Решай сам, и будь твердым в своем решении. А сейчас идем спать. Прошу, когда ты войдешь туда, твое лицо должно быть полно уверенности, что с Бором все будет хорошо! — я встала, и пошла к сараю."

"Драс встретил меня, и повел в клетушку с соломой. Усадил на одеяло, и начал стягивать сырые чулки, я отдернула его руки, и сама сняла их с ног. Только сейчас поняла, что ноги окоченели. Он подал мне мои валенки. Я достала сухие чулки из тюка, растерла ими ноги, надела, и сразу засунула ноги в валенки. Села в углу, и обняла колени. Драс накинул мне на плечи шубу, наклонил к себе, и завернул шубу под меня. Голова снова уткнулась в колени. Так я заснула. Как будто провалилась в глубокую, но теплую яму.

Глава 23

Бор утром раскрылся, и суета вокруг него говорила о том, что не все в порядке. Я убрала тряпки, рана была малинового цвета. Еще обработала остатками самогона, и наложила чистое полотенце. Драс нашел гостиницу, но это, был просто дом, хозяева которого любезно согласились сдать его за бешенные деньги. Мужчины перенесли Бора, мы разожгли очаг. Велела постоянно топить, и не открывать его рану. И заставлять пить. Я оставила Севара торговать, купили тканей на бинты и простыни, и пошла по харчевням с одним глупым вопросом:

— У вас нет хлеба с плесенью? Может в каком вощеном мешке есть хоть кусок, проверьте, посмотрите, я хорошо заплачу вам. — это выглядело здесь достаточно сумасшедше, но еще из школы я помнила, что на хлебе и апельсинах можно вывести очень грубый вариант пенициллина. Нужно, чтобы плесень стала зеленой.

— Вот, бери, но есть его не стоит, со двора не зайдешь потом три дня, — хозяйка очередной харчевни раскрыла тряпку, в которой покрывался голубовато-белым бок достаточно светлой буханки, — купила в начале ярмарки у тааров, девка его у очага оставила в промасленной тряпке, а я сверху еще полотенец наложила. Три дня искали, уже забыли, а утром упала куча.

— Я заберу весь, — я схватила пол каравая, и порылась в кармане, доставая полсуала, но она не взяла.

— Срежь хоть нечистые места-то, а то согнет пополам, совсем есть нечего, так иди, похлебки налью.

— Нет, если получится, я вам обязательно расскажу, — на ходу уже отвечала женщине, и бежала дальше.

Мне нужен был скотный двор или лавка, где продают бычьи пузыри, обежав почти весь город, по наводке вошла в лавку. Пузыри были оформлены как фляги. Достаточно мягкие, горлышко из железного кольца, притертая пробка с завязью. Я купила две таких фляги, пусть будет.