Наследие Сири

Я расстегнула ремень, и ножом разрезала брючину и пояс штанов. Верхняя часть бедра рядом с тазом была пропорота, хорошо, что ближе к боку. Моих знаний было достаточно, чтобы понять, что никаких органов там нет. Чиркнули по кости, развалило мышцу, а выглядит так, как будто сейчас вывалятся кишки. Он потерял много крови, но он жив. Рана грязная, но это решаемо.

Прямо перед сараем развели огромный костер, над ним мужчины навесили два котла, разогнали толпу. Из харчевни принесли небольшой котел с кипятком. Я в свих тюках нашла ткани, которые выполняли роль полотенец, и ножом разрезала их на широкие ленты.

Драс забежал в сарай с кружкой, и присел ко мне. Я взяла кружку, и чуть отпила — язык и нёбо обжег то ли виски, то ли очень хороший самогон. Драс смотрел на меня выжидающе.

— Да, ты молодец, это оно! Убери отсюда всех, прошу, и вернись ко мне один. — я посмотрела на него с благодарностью.

Тряпкой, намоченной в кипятке, протерла кожу вокруг раны, из кружки аккуратно наливала на отрезки чистой тряпки, и промачивала рану. Драс аккуратно раздвигал ее, как я просила, видно было, что он боялся — эта рана была для него страшнее первого волка.

Я осмелела, и полила в рану из кружки. Бор протяжно заныл. Хороший знак. Надо-бы, по-хорошему, зашить.

— Драс, найди у меня мешок с коробкой в углу. Неси коробку. — хорошо, что в сложных ситуациях голова была холодной, и эмоции не захлестывали. Страх просто атрофировался.

Выбрала большую иголку, обожгла над огнем, вдела шелковую нить, и окунула в кружку с самогоном. Руки не тряслись — спасибо алкоголю.

— Сейчас будет не очень приятно, Бор, прошу, потерпи, — поднесла к губам кружку с самогоном, — сделай глоток, — Драс поднял его голову, и я щедро наклонила кружку, — глотай!

— Драс, говори с ним монотонно и о хорошем, добром, вечном, о любви и лошадях, о чем хочешь. Сейчас он немного захмелеет, и я начну. Бор, слушай его голос, и не дергайся.

— Кон, иди сюда, — крикнула я имя, которое отложилось у меня в голове.

Вошел мужчина, что ловил меня на дороге, присел к нам.

— Держи ногу, чтобы он не дернулся, — я слышала свой голос как чужой, и понимала, что силы заканчиваются.

Проколы были самым страшным моментом, но руки наконец решились, и я наложила свои первые пять швов. Приложила сверху отрез ткани, промоченный в самогоне, и большое чистое полотенце, свернутое много раз. Укрыла своим чистым платьем из тюка с вещами, и попросила накрыть шубой. Мужчины остались с явно захмелевшим Бором.

На улице валил снег, Севар сидел возле харчевни опустив голову. Я села рядом с ним на лавку, и взяла за руку:

— Все будет хорошо, рану промыли, сейчас ему нужно прийти в себя. Нам придется задержаться здесь. Завтра мы продадим все, что осталось. Утром нужно найти хороший постоялый двор с чистыми комнатами.