Наследие Сири

Но среди северян много улыбчивых людей, они шутят, смеются. Те, кто не может выжить в деревне, уходят в Сорис на заработки, которых хватает только на жизнь здесь, а точнее — на выживание.

Меня интересовали ряды местных, а еще сильнее, самые ближние к морю — ряды купцов из-за Большого моря.

У местных были ткани, фрукты, рыба, украшения, одежда, обувь. Они скупали шерсть у северян практически за бесценок. Одежда стоила дорого, особенно теплая. Куртка из сукна, как у Севара, стоила пять суалов. Это стоимость молодой, еще не дающей молока коровы. Суконные калоши на кожаной подошве, как мои, стоили два суала. Поэтому люди на Севере очень берегли теплые вещи. Я увидела в одном из рядов кожаные туфли. По сути, это были наши балетки, но с толстой подошвой. Я присмотрелась, слоев кожи было достаточно много, и самое радостное — на них был небольшой каблучок, так необходимые ногам эти три сантиметра подъема. Я уже было хотела примерить, но вспомнила про чулки, и не стала снимать их при торгашке. Балетки стоили пять суалов.

Ткани было много, но цветовая гамма не особо радовала. Это был грубый лен, как тот, из которого сшито мое платье, и лен с более аккуратной нитью. Иста просила прикупить и грубого, и красивого, она хотела сшить на лето новые платья для нас, рубахи отцу. Покупать нужно в конце ярмарки, когда цены немного спадут.

До меня донесся сначала этот запах, а только потом крик мальчика, торговавшего рыбой. Он нес на веревках копченые рыбины, и ему приходилось поднимать руки выше головы, чтобы хвосты не тащились по земле. Рыба походила на нашу горбушу, только тело было более длинное. Запах сшибал с ног. Я уже чуть было не купила одну, и цена мне показалась уж очень доступной — всего два рама, а есть ее вдвоем можно целый день. Благо, вспомнила предостережения Севара, что есть здесь можно только то, что скажет он.

Начались телеги с посудой. Глиняная, железная, деревянная, зря Севар не привез деревянную посуду, которую делает, как он сказал, для души и радости. Его работа была куда более изящной, нежели здешняя. Стекла, видимо, в этом мире не было. Ряд с украшениями был больше похож на ларек с фурнитурой для мебели, тут были деревянные пуговицы, броши из сушеных трав, железные чеканные серьги, кое-как, словно детьми согнутые из железа кольца — грубая работа.

Телега с кожей была на этот момент для меня самой шикарной. Пояса разной ширины и качества выделки, сапоги и безрукавки, был даже плащ, который стоил целых десять суалов."

"Наконец, добравшись до самых интересных для меня рядов, я в предвкушении отошла сначала ближе к морю, и посмотрела на них издали, и обратила внимание на те столы, у которых толпится больше народу, и пошла туда. Сначала я увидела шелк. Он был хуже, чем одежда на мужчинах, прибывших из-за моря, но это был шелк.