Наследие Сири

А еще, их нужно правильно расположить, в сезоне сто дней, всего четыре сезона. Весну, лето, зиму и осень мы оставим как есть, а вот месяцев сделаем шестнадцать. По двадцать пять дней. Просто потому что это проще и число будет равным."

"Аккуратно процарапала иголкой клетки и решила клетки и цифры просто вышить нитками. Поняла, что быстро это не сделать, потому что кожа толстая, но эта шкура станет первым и серьезным календарем, что будет перед глазами у всех, а не только у старшей женщины в семье. Цифры получились крупными, и отмечать их можно будет иглой, на которую я завяжу бантик — втыкаешь ее до конца, она повисает с другой стороны, а на цифре остается бантик. Названия месяцев мы вышьем на коротких обрезках, которые пришью к шкуре по кругу. Тот месяц, что сейчас идет, мы будем оставлять висящим, а остальные заворачивать за шкуру. Потом я нарисую Севару, и он сделает деревянную доску, на которой выточит цифры — он точно сможет.

За домом администрации, оказалось, был ручей, в который мужчины ходили за водой, и наполняли в домах деревянные бочки. Воды нужно много, да и зимой он, скорее всего, замерзнет. Носить воду от озера не так уж и удобно. Мне иногда было страшно, что я пытаюсь объять необъятное.

Я сидела и вышивала цифры, девушки готовили обед, смеялись и шептались. Эта ситуация напоминала мне фильм «Девчата» и я засмеялась. Даже сказать некому — никто не поймет — о чем я. До кино здесь далеко, и создателем его буду вот точно не я.

— Тала Сири, теплого света вам, — я вздрогнула, как только услышала это режущее ухо «тала». — Я Эмель, сын Жоалы, которую вы спасли от голода.

— Я не знала, что спасла ее от голода, Эмель, — я поняла, что этот южанин — сын той слепой женщины, что помогла организовать нам побег. Она отправила его на север раньше меня, зная, что он может остаться там. Он передал Драсу мои «приветы».

— Тала Сири, я сейчас работаю со всеми в лесу, мы рубим деревья, чтобы строить эти дома. Никто из нас не голодует, хоть и живем мы совсем без денег. Все люди знают, что так надо было — чтобы мы пришли сюда и пережили здесь до тепла, но нашим семьям нужны наши руки, иначе они будут голодны.

— Садись, Эмель. Сига, сделай нам чай, я увидела, что девушка напряглась, увидев южанина. В комнате со мной сидели женщины, что учились прясть, пока нет мужчин, мы занимали большой зал столовой. — Мне сказали, что вас отправят обратно, когда с юга придет лапах с нашими людьми.

— Мать обещала мне, что лапах будет, когда будет тепло. Но я хочу услышать от тебя, что вы отпустите нас домой, — он смотрел мне не просто в глаза, а прямо в душу, боясь увидеть там хоть огонек неуверенности в моих словах.

— Обещаю вам, Эмель. Обещаю, что вы в любом случае вернетесь домой.