Наследие Сири

Было ощущение, что теперь так будет всегда, но рано утром, когда было относительно тихо, все всматривались в горизонт в надежде увидеть светлую полосу.

В один из дней я проснулась и поняла, что судно плавно качается на волнах, трюм открыт, и в него льется солнце, а ему навстречу из трюма выходит пар — испаряется влага, что так долго копилась здесь. На палубе смеялись, и обернувшись я видела, что люди снова полны надежд. Гребцы работали как машина — слаженно и упрямо, шторм вымотал всех, но солнце и штиль давали сил. Ветра не было вообще, словно его выключили, это было большим минусом — паруса нам помогли бы.

К вечеру первого дня наши молитвы были услышаны, и бог ветра надул паруса своего тезки. Наступил момент, когда нашему самому несчастному пассажиру следовало развязать рот. Но важнее сейчас был разговор с Браном. На палубе люди сушили одежду, и решили впервые за все это время сделать горячую еду — дров было мало, количество людей на судне не позволяло взять лишний груз. Бочки были наполнены водой — только бог знал сколько нас будет кидать по морю, и когда мы вернемся домой. Рыбу начали ловить с самого первого дня штиля — нельзя было истратить запасы сразу, нашей задачей сейчас было хорошо кормить гребцов, экономить воду и вынимать из воды все, что хоть отдаленно напоминало пищу."

"— Через три ярких мы встанем на наш путь, нас сильно отнесло на запад, но мы будем двигаться по косой, и даже если таары пошли за нами, вариант, что мы встретимся с ними ничтожно мал, — Бран стал другим, он широко расправил плечи, командовал четко и точно, взгляд его цеплялся за малейшие детали. Доверял вести судно только одному молодому парню, что пришел с рудника — он и раньше строил лапахи и водил их по Среднему морю. Его звали Улам. Спал Бран всегда наверху и в трюм спускался только за дополнительными веревками, или, чтобы заставить гребцов поменяться.

Одеял было мало, но их использовали только по назначению. Женщины рвали подолы юбок на ленты, чтобы завязать гребцам ладони. Ленты стирали, бережно экономя чистую воду — соль только сильнее разъела бы мозоли на ладонях.

Сети для рыбы постоянно были в воде. Иногда мужчины поднимали их пустыми, а иногда там было по двадцать — сорок рыбин, которых варили исключительно в морской воде. Женщин не нужно было просить, они просто налетали на сеть, словно большие и молчаливые птицы. Выбирали, глушили, и сразу приступали к чистке. Каменный очаг был устроен прямо на палубе и возле него всегда было не меньше трех человек — огонь был нам сейчас очень опасным другом.

Когда меня везли на юг, это заняло двадцать пять или двадцать семь дней, значит сейчас нам потребуется больше месяца на дорогу, и это при самом хорошем раскладе.