Наследие

Правительства России и Китая уже заявили о своей полной непричастности к атаке…

Дэйв, затаив дыхание, не сводил глаз с телепанели, где гигантские языки пламени плясали над руинами, еще недавно бывшими домами, в которых мирно спали обычные люди. Для них сегодняшняя теплая июньская ночь стала последней. А ведь в каком-то из этих домов, в маленькой уютной квартирке вполне могли жить такие же Дэйв и Сюзи. А город мог бы оказаться и Нью-Йорком. Он со страхом подумал, что этот мир покатился в ад.

Программа издала мелодичный сигнал, и экран компьютера густо заполнился очередной порцией цифр и символов. Доктор Уэйн пробежал глазами полученные результаты и проворно ткнул затянутым в перчатку скафандра пальцем в клавиатуру, начиная передачу архивного массива на удаленный сервер. После чего ученый уселся в кресло, откинулся на спинку и задумался. Все было почти готово, осталось лишь дождаться окончания передачи последнего из его архивов. Они ничего не найдут, он позаботился обо всем заранее. Все самые важные материалы его работы надежно спрятаны на сервере, затерянном в одной из десятков учебных лабораторий института, в котором преподает его старый товарищ, давний приятель еще по аспирантуре. Сразу после окончания закачки он выключит компьютер и перешлет жесткие диски по указанному адресу до востребования.

Уэйн закрыл глаза и вновь оказался в заполненной акушерами операционной. Он снова был рядом с бьющейся в судорогах Лиз, сжимающей его руку. И вновь ничего не мог сделать. Ничего. Ученый усилием воли отогнал рвущие на куски сердце воспоминания и окинул взглядом безлюдную лабораторию. Еще вчера он позаботился о том, чтобы никто не помешал ему даже случайно. Уэйн объявил сегодня день траура в память о погибших при трагедии в Портсмуте и дал всем сотрудникам выходной. На фоне всеобщей истерии, последовавшей за ядерным ударом лишившегося рассудка капитана подводной лодки, никто не увидел в этом ничего подозрительного. Руководство «Сёрвайвинг Корпорэйшн» в эти дни занято собой, им сейчас ни до чего. Поговаривают, что в результате радиоактивного заражения части Лондона пострадал кто-то из истинных хозяев мистера Смитсона, имевший родовое поместье где-то в тех районах. Что ж, это только на руку. Уэйн не испытывал жалости к пострадавшим, он уже на собственном опыте понял, что жалость ничем не помогает и никак не облегчает боль утраты. Надо что-то делать."

"Две недели, прошедшие после смерти дочери и ребенка, Уэйн практически не выходил из лаборатории и не ездил домой, оставаясь ночевать в гостевых покоях своего исследовательского центра.