Наследие 2

— Этот подходит, — резюмировала Виолетта и, бросив на лига строгий взгляд, повысила голос, чтобы уродец мог лучше слышать человеческую речь, пробивающуюся через гермошлем: — Если будете усердно работать, будете получать еду два раза в день и шприц с обезболивающим раз в сутки. Если будете работать плохо, то обезболивающего вам не выдадут. Вам всё понятно?

— Да, госпожа президент! — Мутные глаза лига, окруженные засохшей гнойной коркой, вспыхнули неподдельным счастьем. — Спасибо, госпожа президент! Да будет Шаро всегда добра к вам!

Лиг восторженно шептал что-то ещё, но солдаты уже заталкивали его в «свинарник», и Виолетта предпочла не слышать потока благодарностей. Тем временем Ершов приволок к ней женщину-лига.

— Это крайняя, — сообщил он. — Дважды пыталась убежать, пока её вели сюда от развалин. — Он стиснул кулак, сжимающий шею лига, и предупредил застонавшую от боли женщину: — Стой спокойно и не дергайся. Отвечай на вопросы и делай, как скажут. Иначе я прострелю тебе колено.

Женщина обреченно кивнула, и Виолетта приступила к процедуре оценки. Искривление позвоночника, даже не горб. По пять пальцев на руках и босых ногах, обмотанных грязным брезентом, конечности в пределах нормы, увеличенная голова и кривой нос во всё лицо помехой для физического труда не являются. Наоборот, в таких случаях Инструкция требует проверить кандидата на остроту обоняния. Виолетта потянулась к полевому медицинскому чемоданчику за тестовым реактивом, как вдруг женщина-лиг жалобно взмолилась:

— Госпожа президент! — Она тихо всхлипнула, и Виолетта машинально отшагнула назад, ожидая очередного эксцесса. — Не отдавайте меня «жестоким»… — Женщина корчилась в мгновенно усилившейся хватке Ершова, но продолжала шептать: — Умоляю, госпожа президент! Ради Шаро, не отдавайте! У меня двое деток, они не могут ходить, без меня они умрут от голода! — Она попыталась ухватиться руками за сжимающую её шею перчатку инвазивного лейтенанта и ослабить хватку, но не смогла. Тогда женщина поджала ноги и повисла на его руке, захрипев от боли. Ершов не смог долго удерживать её на весу и был вынужден опустить пленную на землю, однако свою руку разжимать не стал. Вместо этого он присел на колено, не отпуская лига, и посмотрел на Виолетту."

"— Они умрут… — продолжала шептать женщина-лиг, обливаясь слезами. — Пожалейте их, госпожа президент… им без меня никак нельзя… они не могут ходить… отпустите, во имя Шаро…

Виолетта хотела что-то сказать, но в этот же миг память словно швырнула её в незримую раскаленную печь, обдавая разум волной кипящего металла.