Наследие 2

 — Возьмите меня в рабы! Я смогу работать! Я умею договариваться с умалишенными! Мне хватит и половины еды, я мало ем!

Ближайший к нему солдат схватил отвратительного уродца за шиворот и рванул на себя, не позволяя ему продолжить движение, но тот внезапно вывернулся, оставляя в руках бойца какое-то рваное тряпьё, и заковылял к ней с удвоенной скоростью, никак не вяжущейся с калекой на костылях. В первую секунду Виолетта остолбенела от страха, что позволило лигу приблизиться ещё сильнее.

— Не подходите ко мне! — испуганно закричала она, попятившись. — Слышите?! Прочь! Прочь!

Виолетта замахала на него руками, но споткнулась об обломок прогнившей балки, торчащий из спрессовавшейся под воздействием времени кучи строительного мусора. Она не удержалась на ногах и упала на спину. Несколько солдат немедленно бросились к ней, и один из них ударом ноги выбил у лига костыль. Уродец рухнул, но тут же извернулся, переворачиваясь на бок, и покатился к ней, не переставая вопить:

— Госпожа президент! Возьмите меня в рабы! Я мало ем! Я могу работать! Я не умалишенный!

Пока Виолетта поднималась, что сделать закованному в скафандр человеку с непривычки оказалось непросто, он умудрился подкатиться к ней и ухватиться в ногу, из-за чего она упала вновь. Подоспевшие солдаты попытались оторвать его от неё, но лиг вцепился так, что бойцы отрывали от земли Виолетту вместе с уродцем. Кто-то из солдат несколько раз наотмашь ударил лига автоматным прикладом, но тот не ослаблял хватки и лишь хрипел, брызгая слюной и сверкая белками закатившихся глаз:

— Шприц! Дайте мне шприц! Я всё сделаю! Я могу работать! Дайте шприц! Ради Шаро Предрекшей! Умоляю! Шприц! — он резким движением выбросил руку, словно хотел схватить нечто эфемерное, и его уродливая ладонь, сросшаяся в одну из двух, скользнула по гермошлему Виолетты, оставляя на лицевом щитке гнойный след.

— Уберите его от меня! — она пыталась вырваться из хватки безобразного инвалида, неожиданно оказавшейся железной. — Уберите!!

Раздался выстрел, затем ещё один, на вымазанный гноем лицевой щиток гермошлема брызнули капли крови, лиг забился в судорогах, издавая надсадный булькающий хрип, и вскоре затих. Однако отцепить его от Виолетты так и не удалось, и один из солдат, взяв из грузовика топор, перерубил мертвецу руку в двух местах, освобождая её из плена. Глядя на всё это сквозь заляпанный кровью и гнойными разводами лицевой щиток, Виолетта с трудом сдержала рвотные позывы.

— Внешних повреждений скафандра не вижу, — сообщил солдат, осматривая её ногу.