Наследие 2

— Уверена, что очень надежно, — усмехнулась она, — учитывая, кто именно их прислал. Ник, зачем тебе машина?

— Не начинай, — он бросил на неё строгий взгляд. — Я уже отвечал на этот вопрос. Да-да! — он увидел её ироничную улыбку. — Для особых случаев! Вот, к примеру, в августе мы ездили в область, на экспериментальный полигон, где выращивается генно-модифицированный скот. В данном случае автомобиль был более чем к месту.

— Этот особый случай я помню, — закивала она с серьезным видом, — ты ещё три часа заводил её, а потом подкачивал колеса и оттирал стекла от пыли. Нет-нет, я не спорю — физический труд полезен для человека с малоподвижной работой!

Ник проигнорировал её подначку с видом гиганта мысли, которого отвлекает от вселенских дум неразумный ребенок, и она, пряча улыбку, исподволь разглядывала его профиль.

— Ник, — позвала она его, — я тебе говорила, что, когда ты на меня дуешься, ты особенно красив?

— Неоднократно, — он вновь одарил её укоризненным взглядом. — И я подозреваю, что ты специально пользуешься данным обстоятельством! — Он демонстративно принялся разглядывать проплывающие в окне здания.

— Ну, разве что иногда, — Алена сделала невинную гримаску и с абсолютно преданным выражением лица соврала: — Очень нечасто.

Пока отвозили Николая в лабораторию, пока возвращались обратно в плотном потоке машин, времени прошло довольно много, и вместо офиса Алена сразу поехала на деловую встречу в Альянс СНГ «За биобезопасность». Через три недели в Швейцарии состоится всемирная конференция противников ГМО, ожидается прибытие ведущих активистов со всех уголков планеты, и сейчас проводилось уточнение данных общественных движений и подготовка результатов самых последних научных исследований. Секретарь Альянса «За биобезопасность» Виктория Копейкина, давний соратник по борьбе с ГМ-лобби, только что вернулась в страну с саммита регионов Европы, свободных от ГМО, и привезла, как они это называли между собой, свежую сводку о ситуации на фронтах.

За прошедшие двенадцать лет в разных странах мира набрали силу протестные движения, требующие запрета ГМО или ограничения его распространения. Множество людей не желало рисковать ни своим здоровьем, ни здоровьем своих детей, и единомышленники не просто объединялись в кучки несогласных. Под давлением общественности в Европе возникло уже более пяти тысяч зон, свободных от ГМО, внутри которых исключались создание и высевание ГМО, а оборот товаров, содержащих трансгенные компоненты, сводился к минимуму. Вне всякого сомнения, появление подобных зон являлось серьезной победой в борьбе с ГМ-лобби, но до полного торжества было ещё очень и очень далеко.