Пленительные наслаждения

У него не было ни малейшего желания посвящать бесцеремонную родственницу в подробности своей интимной жизни.

– Твое молчание означает, что они правы.

– Нет. Супружеские обязанности я могу исполнять в полной мере, но будут ли дети – не ясно.

– А-а. Вот это жалко. Я всегда считала, что по части помета нет лучшего кандидата, чем ты. Мы с Лайонелом никогда не жалели, что поженились. Но вряд ли бы мы это сделали, если б знали, что у нас не будет детей и его титул умрет вместе с ним. Я ни одной душе не скажу про тебя, Эрскин.

Леди Сильвия сочувственно похлопала Квила по руке.

Он толкнул дверь в ее комнату.

«Три грации» послушно сидели на диване, прижавшись друг к другу, и смотрели, как горничная распаковывает чемодан. Квил поклонился и невнятно пробормотал, что прощается до ужина. Леди Сильвия улыбнулась, даже и не подозревая, что ее племянник заледенел от гнева.

Квил прошел в свой кабинет и только теперь осознал безумие своего недавнего плана – жениться исключительно ради того, чтобы досадить склочникам. А что дальше? Если он станет отцом, это можно будет считать чудом. А его жена тем временем будет страдать из-за сплетен больше, чем от самого замужества. Какой толк от калеки, который не может ни танцевать, ни ездить на лошади, ни регулярно выполнять супружеские обязанности?

Он тихо выругался и отправился в сад – изнурять себя ходьбой, пока боль в ноге не затмит горечь.

Из окна своей спальни Габби видела, как ее деверь расхаживает по выложенным кирпичом дорожкам. Она уже хотела присоединиться к нему, но передумала – было что-то предостерегающее в его беспощадной ходьбе.

Габби ждала его за ужином, но вместо него пришел Кодсуолл и сообщил, что мистер Дьюленд приносит свои извинения – он не может присутствовать, так как его беспокоит нога.

Наутро, когда Квил вошел в Утреннюю гостиную, где обычно подавали завтрак, он увидел там Габби и Фебу.

– Леди Сильвия еще не встала, – ответила Габби на его вопросительный взгляд. – Боже, что со мной происходит! – спохватилась она.

– А что с вами происходит? – нахмурился Квил.

– Я тоже начинаю вам потакать. Думаете, я не вижу, как все прощают вам вашу бессловесность? – Габби подмигнула ему. – Я решительно не собираюсь поддерживать семейное всепрощение.

Квил засопел, а затем с многозначительным видом поклонился Фебе.

– У меня отличные новости!

– Ну, вот опять! – перебила его Габби. – Хоть бы спросили: «Как вы себя чувствуете, Габби?» или: «Как тебе спалось, Феба?»

– Как вы себя чувствуете, Габби? – спросил со вздохом Квил. – И почему вы в таком дурном расположении духа?

– Желать элементарной вежливости – это дурно?! – Квил невольно улыбнулся – она была прелестна, эта маленькая злючка. Щеки ее зарумянились, а волосы грозили вот-вот рассыпаться.