Пленительные наслаждения

– Честно сказать, я вообще не уверена, стоит ли это делать, если мне будет больно, а тебе потом три дня мучиться.

– Насчет того, стоит или нет, я спрошу тебя завтра утром, хорошо?

– Завтра утром ты будешь лежать в темной комнате, – отпарировала Габби.

Квил не хотел об этом думать.

– Гм… а знаешь, Габби, ты совершенно права. Давай подойдем к этому разумно и проверим на деле.

Озорная улыбка Квила уже прочно обосновалась на его губах. Он встал и упер руки в бока. Габби замерла. У нее вновь заколотилось сердце, и его бешеный ритм отозвался в голове.

Квил снял панталоны и небрежно спустил с бедер нижнее белье, будто он находился в спальне один. На самом деле эта непринужденность стоила ему немалых усилий. У него дрожали руки. Он выжидал, когда Габби посмотрит на него.

Она скользнула взглядом вдоль его тела и судорожно вздохнула.

Тогда он повернулся и прошел к камину. Взял с полки еще две свечи, зажег и перенес к кровати. В комнате сразу прибавились новые тени. Когда он нагнулся оживить угасающий огонь в очаге, Габби быстро перевела глаза на четкие линии его ягодиц.

– Квил, – произнесла она слабым голосом, презирая себя за это.

– Да? – Муж быстро повернулся. О, как он был прекрасен! Точно такой, каким она его и воображала. Он подошел к кровати. – Время снимать твою сорочку, дорогая.

Габби опустила плотно прижатые к груди руки. Квил развязал ее тесемки у пояса и потянул за мягкие складки. Взмах его сильных рук ослепил ее на мгновение, и она обнаружила, что стоит перед ним обнаженная.

Он не притронулся к ней. Даже не дышал какое-то время, пронзенный адским огнем, – так соблазнительна она была. Тонкая талия и высокая полная грудь – не коснуться всей этой роскоши и не погладить блестящих прядей на спине было сущей мукой.

Вспыхнувшее в камине полено с треском выбросило сноп искр. Пляшущие блики заиграли на кремовых женских бедрах и мощных мужских голенях.

– Ну вот, сейчас мы такие, какими нас создал Бог. – Квил был вынужден сдерживать свое вожделение. Иначе он может ее отпугнуть, и тогда в течение всех грядущих лет супружества между ними будут стоять бредовые идеи, внушенные ей безмозглым отцом.

Шелковые ресницы Габби так и оставались на щеках, которые теперь покрылись алым румянцем. С тех пор как он снял с нее сорочку, она не поднимала глаз. Квил осторожно коснулся ее лица.

– Габби? Ведь ты смотрела украдкой на меня, когда думала, что я этого не вижу. А теперь и взглянуть не хочешь? – Не услышав ответа, он снова попытался поддразнить. – В конце концов, не ты ли требовала серьезного разговора?

– Разве это разговор? – прошептала Габби, жаля его потемневшим взглядом. – Я никогда… никогда не предполагала такого… неприличия.