Насильно мил (не) буду

Оказалось, это адвокат из самого Лондона, душеприказчик некой Дианы Курчевской. На ломаном русском он принялся объяснять, что та оставила моей бывшей жене немалое наследство. Попросил посодействовать в ее поисках.

Оказалось, эта Курчевская, давно сбежавшая из СССР эмигрантка, приходилась родственницей Софии. Двоюродная бабушка, как сейчас помню. Ушлая оказалась баба, удачно вышла замуж, но детей не имела. Поэтому все свое состояние завещала моей жене – единственной оставшейся в живых родственнице. Только та давно в могиле. Это обстоятельство очень расстроило адвокатишку, и он сказал, что имеет полномочия вручить наследство детям Софии, если таковые имеются.

Я ему сказал – я отец, опекун, а дочь несовершеннолетняя. Даже показал копию ее паспорта. Какие деньги несовершеннолетней? О том, что она пропала, благоразумно умолчал. Адвокат поведал, что имеет полномочия перевести средства опекуну при условии личной встречи с будущей наследницей. Видите ли, он должен лично убедиться, что у нее все в порядке, что с ней хорошо обращаются и она доверяет мне свой капитал. Мне! Ее отцу… Какое тут может быть недоверие?

И тогда я схитрил. Схитрил, согрешил – как хотите, так и называйте. Нашел актрису, которая сыграла Ясмину. Это было просто, ведь англичанин никогда раньше ее не видел. А фото из паспорта такое некачественное…

Этот тупица пришел в восторг от подставной Ясмины, звал учиться в Англию, прочил большое будущее. Как будто я когда-нибудь отпустил бы дочь в другую страну. В своем ли он уме? Как бы то ни было, деньги очень скоро поступили на мой счет, а адвокат укатил обратно в Лондон.

Поскольку Ясмине на тот момент еще не исполнилось восемнадцать, я получил средства, с условием, что стану передавать их ей по частям в течение нескольких лет. И я действительно переводил деньги с того счета постепенно… но тратил их на поиски дочери и постройку бункера."

"Сумма поначалу казалась огромной, но по факту ее едва хватило. Я ведь изо всех сил старался, чтобы построить для Яси достойное убежище. Хотел, чтобы там было тепло и уютно, надежно, поэтому не экономил на ерунде, заказывал новейшие материалы и прочее. С толком потратил каждый фунт мадам Курчевской.

Это уж все одно важнее какой-то там учебы в Англии, правда? Я отлично распорядился наследством Ясмины, с помощью него обеспечил дорогой дочери полную безопасность. Ох, если бы я мог рассказать свою историю миру… Но ведь не поймут, осудят. Глупцы.

Захожу в собственную приемную, кланяюсь секретарю:

– Доброе утро, Милана!

Она млеет, расплывается в улыбке, поправляет идеально уложенные каштановые кудри. Еще бы ей не млеть от счастья, нечасто я в подобном благожелательном настроении. Повезло ей сегодня.