Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года

Особенно Матвей вспоминался, поскольку целый месяц с ним вместе провели да совместно французам урон значительный нанесли. И показал себя Матвей с лучшей стороны. Его бы рекрутом в егерский полк, с удовольствием взял бы, даже под поручительство. Такими мужиками Россия сильна.

Неделю в госпитале провел, вторая к концу подходит. Уже и чувствовать себя значительно лучше стал – перестала кружиться голова, нет тошноты. Слабость осталась и периодические головные боли, особенно на перемену погоды. Можно было бы и покинуть госпиталь, но где жить? Да и чиновник дозволения не давал, и сам не едет. И уже сидеть в праздности надоело. За ранеными ухаживать он не может – навыков нет, да и поднимать тяжести не в состоянии. Однако и занятие по силам нашлось. В госпиталь стал приходить священник из соседнего села. Умерших отпеть, кто в православии крещен, причастить, утешить в страданиях. Лечцы и доктора тело лечат, а священник – душу. Как заметил Алексей, с психикой у многих нарушения были. Не сумасшедшие, хотя и такие попадались, но отклонения налицо. Все же штыковые атаки, рукопашная даром не проходят. Да и как иначе? Рекруты в большинстве своем из сельских семей, живущих по патриархальным заветам: не укради, не убий. А в армии – штыковая атака, где до противника – сажень, где на тебя брызгает его кровь, ты видишь его страдания, слышишь предсмертные хрипы. Сразу рушатся многие понятия, ранее казавшиеся незыблемыми. У католиков, коими по большей части являлись европейцы, заповеди такие же. Но жестокости больше. Сам папа римский во время резни гугенотов проповедовал: «Режьте их всех, Господь разберется, кто свой, а кто чужой!»

И резали всех подряд, залив Париж кровью. Да по сравнению с ними Иван Грозный просто агнец, а на Западе им стращают, дескать, жесток был чрезвычайно русский варвар.

Алексей приходящему батюшке прислуживать стал. То псалтырь подержит, то сосуд со святой водой, пока батюшка окропляет раненых. На третью встречу батюшка и спросил:

– Ранений не вижу, почто в госпитале держат?

– Прикладом в рукопашной по голове ударили, в беспамятстве сюда привезли. Да еще повезло: на штыках дрались, в куче мертвых тел нашли, мог бы и замерзнуть.

– Грамотен. В егерском полку подпрапорщиком был, потом партизанил. Ныне окреп и воевать бы пошел, да чиновник из Особенной канцелярии подозревает в дезертирстве, не велит госпиталь покидать. Похоже, видоков ищет в моей измене присяги.

– О как! Врагу не служил?

– Да что ты, батюшка! Как можно? Я же русский, православный, а не Иуда.

– Слова правильные говоришь. А как на самом деле было – одному Господу известно. Да и то, нас много, а Вседержитель один, за всеми не усмотреть.

И еще неделя в утомительном ожидании прошла, пока чиновник появился вновь.