Место нашей любви

Викрам рядом, и это для меня самое главное. Сестра вместе с мамой улетела к своему отцу, а значит, они в безопасности. Против унжирцев земляне не пойдут, а Лун любит маму, хотя она уверяет в обратном.

— Тебе так противна мысль, что ты родишь от модифицированного?

— Что? — удивлённо замерла, глядя в красные глаза в отражении.

— Хорошо повторю: тебе так противна мысль, что ты родишь от модифицированного? Поэтому ты сбежала?

— Нет, не по этому, — отмерла, понимая, о чём он спрашивает. — Ты меня запереть собираешься! Запереть! Посадить под замок!

— И правильно сделаю! Сама представь, каково мне знать, что ты вот в таких нарядах ходишь где-то одна, а меня нет рядом! Ты же всего только одним взглядом можешь разжечь желание в мужчине!"

"— Вик, хватит глупости говорить. Я моль белая. Бледная, как смерть! Глаза самые что ни на есть обычные — серые. Волосы тёмные, а мужикам нравятся блондинки — это факт, ну ещё рыжие. Посмотри на меня, я некрасивая!

— Глупая, — посмеиваясь, поставил мне диагноз манаукец.

Я засмотрелась на его озорную улыбку, на смешинки, блестевшие в прищуренных глазах. Он был сейчас такой красивый, даже сердце замирало в груди.

— Ты прекрасна. И я тебе об этом уже говорил. Поэтому и хочу запереть.

— Я ещё слишком молодая детей рожать, — через силу выдала я, а сама всё никак не могла насмотреться на его отражение в зеркале.

— А потом старая будешь, — парировал Вик.

— Когда это потом ещё наступит, — не сдавалась я. — Вик. Мы только познакомились, какие дети. Вдруг ты меня бросишь!

— Линда, я не твой отец. Я не бросаю слов на ветер. Ты моя фаворитка, поэтому обязательно родишь. И я же не прошу детей прямо сейчас. Понимаю, что тебе надо многое узнать, изучить. Но начинай уже сейчас потихоньку привыкать к этой мысли.

— Вик, так нельзя, — выдала, чувствуя, что меня опять загоняют в угол.

А в углу я с детства не стояла.

— Как, так? — подобрался он, цепко глядя на меня через отражение.

— Ты меня не любишь. Ты это делаешь, потому что тебе приказали, — прошептала, чувствуя безысходность пронзающую сердце с каждым моим словом.

— Чего-о? — непонимающе протянул Викрам и резко развернул к себе лицом.

Ой, кажется, я его разозлила.

— Кто это тебя не любит? — вкрадчиво спросил Вик, сверкая красными глазами.

Крылья носа воинственно раздулись. Губы поджались. Навис надо мной, взглядом прожигая дыру приличных размеров.

— Я чётко слышала про наказ президента и про детишек побольше.

— Ли-и-инда, — обвиняюще протянул Вик и, больно схватив за волосы, дёрнул, поднимая моё лицо к себе. — Я никому ничего не прощаю, даже женщинам. Никогда! И только тебе позволено делать всё, что захочешь. Ты меня сводишь с ума своими выходками и совершенно дурацкими умозаключениями, но я молчу, так как не хочу тебя терять.