Наша вина

– Давай помедленнее, Ник, – сказала я, он сел и с улыбкой посмотрел в мои медовые глаза.

– Лучше начнем с нуля, – решил он.

43

Ник

Я помог ей собраться. Пока Ноа ходила по комнате, я украдкой наблюдал за ней с благоговением. Я понимал, что будет трудно доказать серьезность моих намерений, особенно после того, как я практически поклялся ей, что мы больше никогда не будем вместе. Но это все не имело значения для меня. В глубине души я всегда надеялся, что что-то произойдет, и что причина, заставившая меня вернуться к ней, будет достаточно уважительной, чтобы я не чувствовал, что изменяю себе.

Моим самым большим страхом всегда было навсегда потерять ее. Я думал, что, расставшись, мы поступили правильно. Мне было нелегко прощать, в этом Ноа была права: моя собственная больная раком мать все еще боролась за мое прощение, и я все еще боролся с собой, чтобы простить ее.

«Прости», всего одно слово… и, черт возьми, такое важное. Я полностью открыл Ноа свое сердце, и теперь, после того, как узнал, каково это, терять, зная, что теперь есть веская причина снова быть вместе, я был уверен как никогда."

"Я продолжал думать, что расставание было меньшим злом, по крайней мере, верил это. Я действительно верил, что Ноа ничего не могла сделать, чтобы изменить мое мнение, и теперь я понял, что есть что-то, что может полностью опровергнуть мою убежденность. Я всегда был за второй шанс. Мой отец всегда предпочитал свое дело мне, даже теперь, узнав всю историю, я понял, что он любит свою нынешнюю жену больше, чем когда-либо любил собственного сына. Для моей матери, которая бросила меня, чтобы быть с другим мужчиной, месть отцу была превыше, чем любовь, которую она якобы чувствовала ко мне… А Ноа… У Ноа были проблемы посерьезнее, чем мои, и, как бы она ни пыталась заставить меня поверить, что безумно любит меня, мне легче было ожидать худшего, не верить ее словам о любви и молиться, чтобы все обошлось хорошо. Я прекрасно осознавал, что наши проблемы и неуверенность в конечном итоге привели нас к тому состоянию, в котором мы сейчас находимся, и спустя почти двадцать пять лет я наконец обнаружил то, чего мне не хватало, чтобы поверить, что любовь возможна и что может быть кто-то, для кого я превыше всего.

Ребенок был моей надеждой на любовь. А человек, который подарит его мне, любил меня всем сердцем. Как я могу не простить ее? Как могу не оставить прошлое позади, когда она дала мне то, в чем я всегда, даже не подозревая, нуждался с тех пор, как увидел ее?

Наконец-то я почувствовал покой, покой в душе и покой в уме. Словно внезапно буря, охватившая мой мир, рассеялась, оставив вместо себя сияющее солнце, которое даже ослепило меня. Думаю, именно таково было настоящее прощение.