Любимая наша

И когда в ответ мне дают безразличие и холод…

− Холода больше не будет, − твёрдо обещает мне мой светлый супруг, перебив меня на полуслове. – Как и безразличия к тебе и твоим откровениям. Я уже учёл свои ошибки.

Мне очень хочется в это верить.

− У тебя есть ещё какие-то условия? – спрашивает Сэтору.

− Да, ещё одно, − я с вызовом поднимаю подбородок. – Если кому-то из вас когда-нибудь станет одной меня мало, или я просто надоем, как женщина, не унижайте меня ложью и не изображайте то, чего нет. Я прошу ответной честности и откровенности.

И нечего так темнеть лицами. Я всего лишь реалистка и трезво смотрю на вещи. Пытаюсь, по крайней мере. Я одна, а вас трое. И ваши аппетиты мне прекрасно известны.

− Я уже множество раз объяснял тебе, что ты единственная, кого всегда буду хотеть, − предельно ровно заявляет Сэтору. – Если хочешь, могу обещать что вообще не стану смотреть на женский пол, ревнивая моя.

− Переключиться на другую и оставить тебя этому? – тут же фыркает Са-оир, кидая на Сэтору ревнивый взгляд. – Не дождёшься, маленькая. От меня так точно.

А-атон в отличие от них отвечает уже не так поспешно. Анализируя и взвешивая.

− Я крайне сомневаюсь, что озвученное тобою для меня вообще возможно, − спокойно произносит он. – Ты, наверное, пока слабо представляешь, что значишь для нас всех, и для меня конкретно. Чтобы я захотел другую, имея тебя… не думаю, − качает он головой. – Но в том, что касается откровенности, согласен. Требуя её от тебя, я готов ответить тем же. И обещаю откровенно говорить тебе обо всём, что касается нас и наших отношений.

− Присоединяюсь к брату, − одобрительно кивает мой тёмный супруг. – Думаю, это действительно будет справедливым. – Хмыкает: − А ещё я с удовольствием откровенно расскажу тебе, душа моя, какие новые фантазии о нас с тобой у меня появились за время нашей разлуки. Скажи, ты скучала по нашим играм?

Но все трое уже смотрят на меня с таким откровенным интересом, что я ощущаю себя почти голой. Словно они меня уже трогают. Словно имеют в своих мыслях во мыслимых и немыслимых позах. Щёки вмиг начинают гореть жарким смущённым румянцем, а дыхание сбивается, когда в памяти яркими кадрами вспыхивают воспоминания о тех играх, в которые любит играть мой тёмный супруг. Низ живота сводит томительной жаждой, и мне большого труда стоит не сжать ноги, выдавая себя. Хотя, кажется, это и не нужно. Иначе с чего бы ашарам так хищно раздувать ноздри, снова буквально пожирая меня голодными взглядами?

− Вы говорили, что хотите мне что-то показать в комнате управления? Может, уже сейчас пойдём? – вскакиваю с дайрата. Снова ощущаю себя беззащитной добычей в логове оголодалых хищников.

− Ты практически ничего не поела, Лина, − бархатно тянет Сэтору. – Садись, доешь. Никто тебя не тронет.