Любимая наша

− Подожди. Сейчас, − бросаю Са-оиру.

Восстанавливая в памяти, что именно Лина постелила и в каком порядке, без труда отыскиваю нужные вещи в сумке.

− Укладывай его сюда, − показываю брату, когда всё готово. Объясняю кратко, что делать дальше.

− Признаться, я совершенно не таким видел этот день, − криво усмехается Са-оир, заворачивая своего наследника во все нужные слои ткани. Поднимает мальчишку на руки, рассматривая со странным выражением лица. Возможно, я выглядел точно так же. – Хотя, должен был предусмотреть, что детям потребуется уход, который Лине самостоятельно будет сложно обеспечить.

− Я тоже это не предусмотрел, − признаю и получаю удивлённый взгляд от своего близнеца. – В полной мере. Это выходит за рамки нашего жизненного опыта и знаний. Но я полагаю, что это может сыграть нам на пользу.

− Что ты имеешь в виду? – заинтересованно смотрит на меня брат.

− Я заметил, что Лина смягчилась, когда увидела сына у меня на руках. И потом, когда я на деле продемонстрировал, что могу обеспечить ему правильный уход.

− Хм. Интересное наблюдение, − на губах Са-оира появляется предвкушающая усмешка. – Значит, нашей малышке нравится видеть, что мы проявляем заботу о нашем общем потомстве.

− Это абсолютно закономерно и естественно, если вдуматься. Она ещё не отвыкла быть нашей и считать нас своими. Родила от нас сыновей. Её инстинкты нам на руку.

− Только её инстинкты? Не наши? – в глазах брата мелькает понимающая усмешка. – Не говори мне, что ты не испытываешь ничего по отношению к своему наследнику. Эта связь не уступает той, что связывает нас с Линой.

− Не скажу. Испытываю. Точнее даже будет сказать... чувствую.

− Тебя ли я слышу, брат? – изумлённо вскидывает брови Са-оир. – Ты признаёшь чувства? Неужели готов выбраться из своей ледяной брони?

− Я уже это сделал, − усмехаюсь криво.

− И как оно? − он склоняет голову набок.

− Ощущаю себя так, будто меня выбросили в открытый космос. Пугающе, но и дух захватывает. Анализируя свои ощущения, раньше и сейчас, свои реакции, действия и последствия, я начинаю понимать, что чувствовать может быть прекрасно, даже если больно. И если от боли не прятаться, то можно найти её первопричину и попытаться всё изменить. Раздвинуть свои рамки. Развернуть в другую сторону обстоятельства и своё восприятие. Принятие даёт гораздо более широкий спектр понимания, чем отрицание. Вроде бы очевидно, но только теперь я осознаю суть.

В глазах брата сквозит понимание. Он знает, о чём я говорю.

− И насчёт сына ты прав. Я тоже чувствую эту связь и то, как пробуждаются заложенные во мне инстинкты, − признаю, вспоминая свои ощущения.

Это сродни тому, что связывало меня когда-то с отцом, но иное, более многогранное.