Наша личная война

 – Что такое, Глебыч?

– Пойду-ка я обратно к своим, – пробормотал Глебыч. – Рано пришёл, тут у вас как-то не того… Да и всё равно делать пока нечего.

И тоже покинул столовую.

– Новости, – догадалась Лиза. – И не самые хорошие…

Пошли докладывать полковнику. Иванов находился в своём модуле, лежал на кровати в спортивной форме и имел на лбу холодный компресс. В помещении было накурено, в стакане, на тумбочке, покоилось с десяток окурков дрянных сигарет «Дон-табак» (это Глебыча, полковник вообще-то не курит, а запах «Дон-табака» не переносит ни в каком виде!). Рядом стоял пустой графинчик. Сильно пахло коньячными парами.

– Ну ни фига себе… – опять удивился Петрушин. – В стране переворот?

– Хунта к власти пришла, – выдвинула предположение Лиза. – Всех, у кого неуставная причёска, будут вешать.

– Давно пора, – буркнул полковник. – Докладывайте.

И даже не встал. Это было мощным отклонением от нормы – ранее он себе такого никогда не позволял.

Доложили. Иванов вяло изобразил радость по поводу успешно проведённого мероприятия и махнул рукой:

– Идите ужинать."

"– А что вообще стряслось? – поинтересовался Петрушин. – Серёга там весь из себя, вы тут…

– Идите, идите, – полковник болезненно поморщился. – Я доведу. Потом.

– Может, помочь чем? – заботливо встряла Лиза. – Может…

– Пристрелить, – отчётливо вымолвил полковник.

– Чего?

– Если хватит духа, пристрелите меня. Если нет – идите ужинать.

Пожали плечами, пошли ужинать. Пока Лиза разогревала припасённую днём еду, Петрушин и Вася обслужили оружие и попытались привлечь к общению Серёгу. Серёга привлекаться не пожелал, но, отметив, что товарищи чистят оружие, высказался следующим образом:

– Вы всё равно будете акт писать. Пристрелите меня, а патрон туда впишете…

Это он имел в виду акт на списание боеприпасов, которые израсходовали при выполнении задания.

– Какая-то нездоровая коллективная суицидопредрасположенность, – заметил Костя. – Эпидемия, что ли?

К ужину вышел с трудом взявший себя в руки полковник – с пустым графином – и поведал соратникам страшную историю.

До обеда всё было хорошо. Полковник, будучи в состоянии выходного дня, выспался, погрел воду, произвёл личную стирку и помылся сам. После обеда проснулся доставленный утром Глебыч и принялся склонять Иванова к совместному употреблению спиртосодержащих продуктов. Полковник решительно отказался, поскольку имел в плане привести в порядок бумаги, а Глебыч впал в уныние. Но всё равно, и после обеда было неплохо. Как-то праздно и бездельно, как всегда после завершения хорошо выполненной работы.

К вечеру прибыл Серёга, примерно часа за три до возвращения «вдовьей группы», уже сумерки сгущались.